— Руки вверх!.. Хватит, полковник Штрунк… Мы с вами еще в гражданскую войну встречались; тогда вы были удачливей!.. Отпираться бесполезно!..
— А зачем отпираться? — спросила Симка, прыгая перед молоденькой, невысокой рябинкой.
Шершень подошел к ней и нагнул увешанную алыми кистями ветку.
— Натура такая хлипкая, навредят, потом выкручиваются.
— Пошевеливайся!.. Это еще зачем?.. — Володька подтолкнул сестренку в спину. — Не за ягодами пошла.
Симка сунула в рот горьковатую блестящую ягодку и подвинулась ближе к Шершню.
— Вот бы шпиона поймать, — продолжал Володька. — Идем, а он тут как тут… Только в нашей местности они не водятся, — заводов нету.
Шершень заложил руку с корнем за спину и снова зашагал по тропинке.
— Ты не смотри, что заводов нету, зато у нас железная дорога… По ней все возят. Я читал, как шпионы под рельс мину заложили.
В лесу было тихо. Пахло сухим мхом, муравьиными кучами. А на маленьких, звенящих от неутомимой воздушной живности полянках стоял аромат густого шмелиного меда.
— Вот, может, мы идем, а шпионы лес поджигают…
«Дзинь… Дзинь…» — послышалось из-за кустов.
Симка споткнулась.
— Иди, иди… Это обходчик костыли подколачивает…
«Дзинь… дзинь…» — снова зазвенел рельс.
Ребята остановились.
Шершень заправил выбившуюся из трусов тельняшку, приложил палец к губам и нырнул в кусты. Скоро оттуда послышался легкий, переливчатый птичий посвист. Володька растерянно посмотрел на сестру.
— Ты, Симка, за мной иди… На два метра…
Шершень лежал под кустом.
— Смотри, — кивнул он в сторону насыпи.
Там, на рельсе, сидел согнувшись мужчина в светлой шляпе и полосатой рубашке с короткими рукавами. Через плечо у него висел фотоаппарат.
«Шпион, как есть шпион…» — В животе у Володьки стало тоскливо, словно он натощак проглотил ложку уксуса.
— Шпион, да? — дернула его Симка.
Володька тихонько цыкнул на нее, приказал лечь рядом с Шершнем.
Мужчина на насыпи поднялся, посмотрел себе под ноги, смешно попрыгал на одном месте и зашагал в сторону станции.
— Песок притоптывает… Это их первая повадка, — шепнул Шершень.
Через несколько минут над насыпью высунулись три головы и снова спрятались, — мужчина еще не дошел до поворота.
— Симка, беги в кусты, прячься!.. Мину разрывать буду.
Шершень на животе перевалил через рельс и начал осторожно разгребать песок в том месте, где было больше всего следов.
Володька потащил его за ногу.
— Не рой!.. Бабахнет — косточек не соберешь…
Глаза у Шершня стали круглые… Медленно, не дыша, вытащил он из песка руки. Облизал пересохшие губы и ткнул пальцем в шпалу.
Там, на самом краю, лежал блестящий металлический шпенек. Один конец его был острым, другой закручен в колечко.
— Чека! — выдохнул Шершень — Предохранитель… — он быстро схватил шпенек и посмотрел по сторонам.
На полотне уже никого не было.
— Упустили!.. Шпиона настоящего упустили, диверсанта!.. — У Шершня был вид человека, понявшего вдруг, что он никуда не годится и нет ему в жизни места. Наконец Шершень повернулся к Володьке. — Ты вот что, оставайся здесь с Симкой, а я побегу за ним.
— Да он тебе, как цыпленку, шею свернет, — возразил Володька. — Вдвоем нужно.
— А мина?!
Симка сидела, наклонив голову, и торопливо перебирала оборочки своего голубенького сарафана.
— А что надо делать? — прошептала она.
— Молчи!.. Гусениц ловить, — прикрикнул Володька.
— Что делать? — Шершень схватил Симку за руку. — Дождаться обходчика и рассказать про мину… А если поезд пойдет, помахать чем-нибудь красным…
— А чем? — спросила Симка. Пальцы ее еще проворнее забегали по волнистым голубым оборочкам.
Ребята беспокойно оглядели друг друга.
— Всегда так: когда нужно, — ничего нет. — Шершень засопел от досады. — Знаешь что?.. Ты просто рукой маши и кричи. Машинист услышит, — остановится.
Володька тяжело вздохнул.
Симка кивнула, и голова ее при этом опустилась еще ниже.
Скоро мальчишки уже бежали, пригнувшись, по тропинке вдоль насыпи. Володька то и дело оглядывался и бормотал в затылок Шершню:
— Будет сидеть и реветь…
Они миновали поворот, когда их снова остановил звук ударов об рельс: «Дзинь… дзинь…»
Ребята юркнули в кусты.
— Вторую мину закладывает, наверняка… Если на первой осечка получится, то, значит, здесь, на второй… — Шершень набрал побольше воздуха, зачем-то прищурился, отодвинул ветку и выглянул из куста.