— Пожалуй, вы правы, — тотчас же согласился профессор — Юридически мои оправдания не имеют веса. Но тогда ваши обвинения, уважаемый служитель божий, выглядят, как самый обыкновенный шантаж! Впрочем, понятно. Я открыл ментогены, я создал ментранс, я стал властелином самого неуловимого в человеке: его индивидуальности, его сознания, по-вашему — его бессмертной души. Этим я, как представитель науки, подвел разрушительную мину под последний бастион религиозного мракобесия. Вы здесь представляете интересы Гроссерии. Вы и тысячи вам подобных хотите жить. Отлично! Что же вы хотите получить от меня за то, что избавите меня от гирляндского суда?
— Это разговор не на несколько минут, ведеор профессор. Если вы не возражаете, пройдемте в ваш кабинет и поговорим обстоятельно.
Но профессор распустил вдруг все морщины на своем лице и, изобразив сладчайшую улыбку, сказал:
— Не сейчас, уважаемый аб, не сейчас. Мне нужно все обдумать и приготовиться к разговору с вами. Не откажите в любезности и зайдите ко мне этак часика через три. Тогда мы и обсудим все ваши условия. Три часика, ведь это не так уж много, а?
Он даже заискивающе подмигнул абу. Тот подумал, что Нотгорн все равно у него в руках, и согласился на трехчасовую отсрочку. Кроме того, ему самому было необходимо приготовиться к столь ответственным переговорам.
— Хорошо, ведеор профессор. Через три часа я снова навещу вас.
Профессор Нотгорн лежал на пледе в тени могучего платана. Под боком у него была подушечка, в руках книга. Кругом на траве и цветах еще блестели полновесные капли росы.
Книга не занимала профессора. Взгляд его был поверх очков устремлен на огромного огненно-рыжего орангутанга, который весело раскачивался из стороны в сторону, вцепившись одной из своих мощных лап в толстую ветвь платана. Мысли профессора невольно возвращались к одному и тому же вопросу: опасен аб Бернад или неопасен? И, проанализировав свое положение (в который уже раз!), профессор неизбежно приходил к выводу, что, безусловно, опасен.
Аб знает слишком многое. Правда, представления его об открытии Нотгорна ошибочны и нелепы, но тем не менее он может обвинить Нотгорна в самых ужасных преступлениях и — что хуже всего! — подкрепить свои обвинения неопровержимыми доказательствами. А ведь нужен ничтожный срок, нужен всего лишь какой-нибудь месяц или даже того меньше! Как вырвать у проклятого аба этот жалкий отрезок времени?! Подкупить его? Аб жаден, но поможет ли молчание одного только аба? Ведь уже сорвался с цепи этот трусливый ханжа Канир, уже ударился в панику Маск, не сумевший переварить известие о своих собственных похоронах! Эти опасны не менее аба, а удержать их нет ни малейшей возможности!.. Что же делать? Как отыграть хотя бы одну неделю?! Скрыться? Но куда?! Разве что… Нет, не то! Все это никуда не годится! А время летит! Осталось всего полтора часа до прихода аба… Хорошо этому зверюге Кнаппи — насытился и качается на дереве, радуется жизни. Но что с ним будет, если в самом деле арест?! Нагда должна о нем позаботиться. Не мешало бы ее заблаговременно подготовить…
И тут молнией сверкнула спасительная идея.
— Эврика! — гаркнул вдруг профессор на весь сад, так что Кнаппи выпустил из лап ветвь платана и вразвалку приблизился к своему хозяину узнать о причине его крика.
— Эврика! — повторил Нотгорн, лаская своего лохматого друга.
— Угррру… — проворчал Кнаппи и повалился на бок, чтобы руке хозяина было удобнее его почесывать.
— Что с вами, ведеор профессор? — прохныкала из окна Нагда.
— Ничего, ничего, все в порядке! — бодро откликнулся профессор.
Он встал и поманил Кнаппи за собой в дом. Орангутангу не хотелось уходить из сада — ведь прогулка только началась, — но глаза хозяина имели над ним непреодолимую власть.
Отведя орангутанга в лабораторию, профессор пробыл там с ним минут пятнадцать, после чего неожиданно появился на кухне и обратился к экономке.
— Сядь, Нагда, и послушай, что я тебе скажу. Ты служишь у меня уже двадцать лет. Теперь, когда я в тебе крепко уверен — твой сегодняшний поступок не в счет, — я должен тебе открыть один секрет. В детстве, Нагда, я был подвержен странным припадкам умопомешательства. Меня лечили, но, по-видимому, вылечили не совсем. Десятки лет у меня не было этих припадков, но теперь, под старость, я чувствую, что они могут возобновиться. Во время такого припадка я превращаюсь в злобное животное. Иной раз даже буйствую. Поэтому, чтобы припадок прошел быстро и без последствий, мне необходимо принимать вот эти таблетки. На, держи!