На ветви дерева сидел профессор Нотгорн, облаченный в ужасные лохмотья. Его сморщенное лицо взмокло от пота, а тонкие руки, которыми он судорожно держался за ствол, были покрыты кровоточащими царапинами. Глазами насмерть загнанного зверя профессор смотрел вниз и чуть слышно скулил. А под деревом стояла растрепанная Нагда с кружкой в руке и время от времени издавала жалобные вопли, призывая на помощь.
Оправившись после первого потрясения, аб быстро подошел к экономке.
— Ведрис Нагда, что случилось?!
Нагда обернулась и, увидев священника, залилась слезами:
— О, ваше благочестие! Какое несчастье! Мой добрый хозяин сошел с ума! Что теперь будет, что будет?!
— Как это сошел с ума?! Почему?! Ведь я всего три часа назад ушел от него и оставил его в полном здоровье!
— У него припадок, ваше благочестие! Он с детства страдает припадками помешательства! Сегодня он расстроился, и вот видите, что с ним теперь происходит!
— Боже единый, огради нас от всего злого, а наипаче от потери рассудка! Ашем табар!.. Но как это случилось, ведрис Нагда?
Поминутно всхлипывая и сморкаясь в передник, Нагда сбивчиво поведала священнику обо всем, что произошло за истекшие три часа. Рассказ Нагды наполнил сердце аба ликованием. Он тотчас же поверил в припадок профессора Нотгорна и увидел в этом перст бога единого. Радость его была столь безмерна, что он с удовольствием помог Нагде управиться с «несчастным безумцем».
Из недалекой беседки аб принес длинную лестницу и, приставив ее к дереву, полез снимать Нотгорна. Профессор не оказал ни малейшего сопротивления: непривычное лазанье по деревьям вконец его измотало. Когда аб Бернад, подхватив его в поясе одной рукой, начал с ним осторожно спускаться, он только еще больше заскулил и обвис в могучей руке своего спасителя, словно большая тряпичная кукла. Благополучно вернувшись на землю, аб уложил профессора на траву и приподнял ему голову, чтобы Нагда могла напоить его молоком. «Безумец» жадно выпил всю кружку и в ту же секунду крепко уснул.
Аб с экономкой подхватили расслабленное тело профессора и благополучно доставили в дом. Вместо грязной обезьяньей подстилки Нагда наскоро соорудила в чулане настоящее мягкое ложе. Уложив спящего профессора и заперев дверь чулана, аб и экономка переглянулись. Нагда уже полностью избавилась от своих страхов и успокоилась. Сообразив, что теперь она единственная хозяйка в доме, она оправила на себе передник и не без жеманства обратилась к абу:
— Надеюсь, вы не откажетесь у нас позавтракать, ваше благочестие?
— С удовольствием, ведрис Нагда! Вся эта кутерьма, начавшаяся ночью, меня изрядно истощила, а позавтракать я не успел, — с любезным поклоном ответил аб и продолжал: — Но прежде чем садиться к столу, я хотел бы еще просмотреть в кабинете профессора кой-какие его бумаги. Быть может, удастся найти подробные сведения о припадках вашего уважаемого хозяина, и тогда мы сможем оказать ему более существенную помощь! Вы позволите мне поработать в кабинете, пока будете накрывать на стол?
— Ах, конечно, ваше благочестие! Ведь без вашей помощи я совсем бы пропала! Ради бога единого, ступайте себе в кабинет и делайте все, что найдете нужным. Ведеор профессор вам будет очень благодарен, если вам удастся помочь ему…
Войдя в святая святых великого ученого, священник прежде всего бросился к сейфу. К его неописуемой радости сейф оказался незаперт. Обозвав про себя доверчивого профессора растяпой, аб принялся выдвигать ящики и исследовать их содержимое. В верхнем ящике он обнаружил пачки денег, в среднем были толстые папки с рукописями, а в нижнем, самом большом, оказался какой-то сложный прибор из стекла и пластмассы. Деньги и прибор аб пока оставил на месте, решив сначала заняться бумагами.
Вытащив все папки, он сложил их на столе и удобно устроился в кресле. Вдруг дверь тихонько скрипнула, аб поднял глаза, и папка с бумагами выпала из его похолодевших рук.
В трех шагах от стола стоял орангутанг Кнаппи, облаченный в яркий халат профессора. Зверь хранил зловещее молчание и смотрел на аба с каким-то непередаваемым грозным весельем.
— Пошел вон, Кнаппи! — еле выдавил из себя аб Бернад.
Но Кнаппи шагнул вперед и вдруг, раскрыв свою жуткую пасть, хрипло расхохотался прямо абу в лицо. Это было похоже на кошмарное сновидение. Аб сидел ни жив ни мертв, а зверь, оборвав свой ужасный человеческий смех, еще ближе придвинулся к священнику и заговорил. Да, заговорил! Скрипучим, гортанным голосом, но совершенно связно и отчетливо.