Аб Бернад поспешно кивнул. Говорить он все равно не мог, так как рот и горло у него пересохли от страшной жажды. Нотгорн, видимо, знал об этом. Как только аб кивнул своей непривычной обезьяньей головой, профессор тотчас же спрятал пистолет в карман сутаны и подал ему кружку с водой. Аб схватил ее своими длинными цепкими лапами и осушил до дна чуть ли не одним глотком.
— А теперь сбросьте халат и следуйте за мной! Мне пора завтракать. Нагда уже несколько раз стучала в двери.
Аб не посмел не подчиниться столь категорическому приказу. Он оставил халат профессора на диване и потащился за своим тираном, не имея на теле ничего, кроме рыжей звериной шерсти.
Нотгорн привел аба в столовую. Здесь, за столом, уставленным яствами, уже восседала принарядившаяся Нагда. Абу казалось, что он сгорит со стыда перед этой доброй женщиной. Но она, увидев обезьяну, лишь крикнула:
— Кнаппи, тебе чего тут надо?! А ну марш отсюда!
— Оставьте его, ведрис Нагда, — вступился за аба профессор Нотгорн. — Он такой милый и добрый зверюга. Представьте себе, он все время находился со мной в кабинете профессора и глаз с меня не спускал!
— Так он был с вами, ваше благочестие, и вы с ним подружились? Что ж, пускай остается, если это доставит вам удовольствие.
— Благодарю вас… А как наш уважаемый профессор? — спросил Нотгорн, усаживаясь к столу и с заметной неловкостью заправляя салфетку за ворот сутаны.
— Спит все. Может, смилостивится бог единый и этим сном вернет разум моему доброму хозяину… А что у вас, ваше благочестие? Удалось вам что-нибудь найти в бумагах хозяина?
— Еще бы, ведрис Нагда! Мне посчастливилось обнаружить очень ценные сведения. Надеюсь, что еще сегодня мне удастся вылечить нашего профессора.
— Неужели, ваше благочестие! Вот это радость так радость! И не знаю, как вас благодарить за это!.. Кушайте, кушайте, не стесняйтесь!
И Нагда с воодушевлением принялась потчевать благочестивого гостя. Нотгорн, пользуясь объемистым желудком аба, ел с отменным аппетитом, не забывая, однако, и про своего заточенного в обезьяну пленника. Он то и дело бросал священнику объедки со стола, словно тот был простой домашней собакой. Аб волей-неволей ловил подачки врага и с жадностью пожирал их, так как был ужасно голоден.
В самый разгар трапезы в холле прозвучал звонок. Нагда бросилась открывать. Нотгорн перестал есть и настороженно уставился на двери. Аб тоже затаился под столом. Но вот Нагда вернулась и привела с собой гостью — ведрис Пуару, законную жену аба Бернада. Это было настолько неожиданным и страшным, что аб чуть не совершил роковой промах, за который ему пришлось бы поплатиться жизнью. Он вскрикнул, к счастью невнятно, что-то о боге едином и, выскочив из-под стола, забился в самый дальний угол комнаты. Крик его все восприняли как испуганный визг, а над постыдным бегством огромного орангутанга громко рассмеялись.
Лишь Нотгорн погрозил абу пальцем и, поднявшись, развязно поцеловал ведрис Пуару в губы. Затем он усадил ее рядом с собой. Бедный аб дрожал в своем углу, глядя на них, и не знал, что ему делать. Минутами ему хотелось дать волю ярости, броситься на Нотгорна и разорвать его в клочья. Но при этом он понимал, что убить-то ему придется свое собственное тело, а в нем — и ментогены Нотгорна, чем он дважды уничтожил бы для себя возможность вернуться в прежний человеческий облик.
Нагда тем временем подала ведрис Пуаре чашку кофе.
— Ты обещал вернуться через час, а сам, как видно, окончательно переселился в дом Нотгорна? — сказала Пуара мужу.
— Профессор тяжело болен, Пуара. Я не могу его покинуть в такой беде! — ответил Нотгорн.
— А при чем тут ты? Ведь ты не врач!..
— Врач профессору не нужен. А вот в духовном утешении он нуждается. Думаю, что пополудни он придет в себя и мне удастся с ним побеседовать.
— Значит, к обеду тебя не ждать?
— Нет, дорогая, боюсь, что к обеду я не успею вернуться.
— Ну что ж, пообедаю одна, — вздохнула Пуара и вдруг, оживившись, вскричала: — Ну и память же у меня! Самое-то главное и забыла! Тебе, аб, телеграмма из Сардуны! Вот смотри!