Я вспоминаю, как много лет назад, весной, я напился в парке рома «Бакарди» (прозрачного) и настолько громко ревел душевные песни, что с этого самого склада (тогда тут была другая компания) ко мне в парк специально пришли люди, чтобы узнать — что происходит и почему стоит такой истошный крик. Я ничегошеньки им не ответил. Молчал и смотрел на них невидящими, красноватыми глазами. Они убрались назад. В последующие разы, я старался петь тише. Петь внутри себя. Люди не любят, когда тебе весело в одиночестве. Очень не любят. Они этого не понимают. Хотят сломать твое веселье, пока у него еще хрупкие косточки. Вот если ты дебоширишь с друзьями — тогда другое дело! Визжат девицы, матерятся и прыгают молодые люди… Посторонним это может быть неприятно — они даже могут позвонить куда следует, но все равно — это резвая молодость, это норма. У кого такого не было… А когда ты материшься и прыгаешь в одиночестве — у людей возникает автоматическая ненависть. Для них ты — неопознанный летающий объект. Они не могут понять, осмыслить тот факт, что ты в принципе можешь смеяться, находясь не в стае овец, а один.
Теперь я люблю отвечать людям то, что они хотят услышать! Я имею ввиду обыкновенных людей. Тех кто нарисован по трафарету. Раньше я противоречил и хотел сунуть всем под нос свое смурное одиночество, но теперь у меня появился новый фетиш: я часто завожу нормальные разговоры с нормальными сотрудниками и в моих разговорах неустанно признаюсь в любви к веселым компаниям, походами на хоккей и вообще на любые спортивные мероприятия, к прогулкам около побережья (и чтобы побольше народу!), к кинотеатрам и ярмаркам… Все люди соглашаются со мной. Это так здорово! Действительно — чем больше народу — тем веселей! Айда, ребята! Айда!..
Я вру, что люблю разговаривать в парикмахерских. Я вру, что у меня есть какие–то друзья с которыми я периодически хожу играть в футбол. Я вру, что долго смотрю по вечерам телевизор. Я вру, что люблю лето, солнце и пляжи. Я вру, что у меня есть сотовый телефон и что я по нему кому–то звоню. Я вру, что я против войны в Ираке и что я не сужу о человеке по цвету его кожи. Я вру, что я одобряю войну в Ираке и хочу смерти всем черножопым.
— А у тебя есть подруга?
— Ха! У меня их две!
Еб твою мать! Мне даже стало нехорошо… Лучше бросить надувать шарик сарказма…Можно порвать сосуд.
Ко мне приближается подъемник Черного Мойза. Гремит и подскакивает на неровном бетонном полу. Мойз — хороший мужик. Он здоров как динозавр, но никогда не кичится своими размерами и не задирает нос. Он носит почетное звание Главного Грузчика и Надсмотрщика. Опять же — это не ударило ему в голову, и он не портит жизнь своим подчиненным. Начальник всячески пытается унизить Мойза и показать ему, что тот получает чуть более высокую зарплату совершенно зря. Мойз родился в Африке — но он не негр. Он индус. Пятнадцать лет он жил в Лондоне и поэтому теперь говорит с британским акцентом. В Лондоне у него была лавка, в которой он и его жена торговали каким–то барахлом. Разорившись, они переехали сюда, в Канаду. Мойз — писатель. Иногда я нахожу его спрятавшимся за коробками и строчащим что–то в тетради. Он не показывает что. Наверное, дурные мемуары вроде моих. Весь склад увешен листками бумаги, на которых фломастером крупно написаны различные мудрости и крылатые выражения. От Сократа до Индиры Ганди. Однако же Мойз не подписывает внизу имя настоящего автора афоризма. Он подписывает свое.
Мойзовская рожа довольно страшна: прямые, жесткие, будто намазанные клеем волосы неумолимо торчат вверх и поэтому издалека можно запросто принять его за сумасшедшего. Он передвигается по–медвежьи, постоянно напевая что–то из индийской эстрады. Он носит военные штаны и белую майку. Он любит рассуждать о мировых конфликтах и философствовать о человеческой гармонии. Ненавидит евреев и цыган. Прямо подпрыгивает от ярости. Мойз очень ленив и постоянно пытается где–нибудь спрятаться. Силы у него хоть отбавляй, и он очень быстро разгружает грузовики, но когда ему дают задание собирать с полок заказанный людьми товар — он делает массу ошибок. Несмотря на свои пятьдесят лет, он настоящий сексуальный маньяк. Антенна его мозга почти всегда настроена на секс. Он рассказывает, что ежедневно (точнее, еженощно) умоляет свою старушку–жену вступить с ним в половой контакт, но она часто отказывает. После долгих пререканий, плюнув, она наскоро мастурбирует Мойзу, и они засыпают.