Николь раздосадованно цокнула, привлеча внимание Нобу. Азиат прищурился и вновь стал шептать себе под нос по-японски.
— Чем он так недоволен? — насупившись, адресовала вопрос то ли напарнику, то ли лапше Сандерс.
— Ему не нравится, когда европейцы едят их блюда своими приборами. Все должно быть аутентично.
Николь зафырчала, недовольно тыкнув лапшу вилкой.
— Это дело практики, Сандерс. Важна гибкость и ловкость пальцев, — Лэнсу захотелось, пользуясь случаем, лишний раз докопаться до Николь. — Видишь, — он оперся локтем о стол и начал демонстрировать гибкость своих пальцев на палочках. — Я играл на гитаре. Это хорошо развивает моторику.
Напарница флегматично проследила за внеплановым мастер-классом, сделала губы уточкой, сводя брови на переносице, тем самым выражая неудовлетворение. Лэнс заметил глубокую морщинку, залегшую между ее бровей, и немного съехавший набок пучок, когда она тряхнула головой, будто отмахнувшись от его рассказа.
— И как ты живёшь, такой талантливый на этом свете, — щедро насытив тон сарказмом, выдала Николь.
— Преодолевая каждый день несправедливость жизни, — театрально отбил Паркер.
Сандерс громко прыснула от смеха и демонстративно сосредоточила внимание на еде. Телефон Лэнса, лежащий на столе экраном вниз, издал короткий писк, но он продолжал как ни в чем не бывало наслаждаться приемом пищи.
— Не посмотришь? — Николь ткнула вилкой в сторону смартфона.
— Нет.
Теперь она услышала знакомый отрывистый «дилинь» из кармана пальто напарника. Ее мобильный так и остался у него.
— Верни мне телефон, — Сандерс вытянула руку.
— Нет, — заладил Лэнс. — У нас обед.
— Шутишь? А если там что-то важное?
— Са-а-андерс, — утомленно протянул Паркер, — за те полчаса, которые ты потратишь на еду, земля не слетит с орбиты. Расслабься и удели внимание себе.
— Я просто посмотрю сообщение, — повысила она голос. — Верни телефон.
— Верну, когда доешь, — тянул зловредную улыбку Лэнс.
Николь приложила ладонь ко лбу, будто у нее сильно разболелась голова.
— Паркер, ты невыносим.
— Я, конечно, не хочу играть в родителя, — не удостоил он вниманием слова в свой адрес, — но знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком отгораживаешься от мира. А ещё не умеешь укрощать эмоции. Может, тебе попробовать медитацию?
Сандерс захотелось воткнуть ему вилку в глаз, чтобы стереть с лица (хоть и симпатичного) эту довольную ухмылку.
— Я выросла в детдоме, — оборвала она веселье.
Лэнс сразу перестал улыбаться и помрачнел. Николь знала, что эта информация, как правило, вводит людей в замешательство, ставит в неловкое положение, и не брезговала пользоваться ей при удобном случае.
— Извини, я не знал.
— Не считаю данный факт трагедией, — Николь повела одним плечом, словно пожимая лишь наполовину. — Как правило, нравоучения там были несколько другого рода, — она тяжело вздохнула, — и правильно жить меня никто не учил.
Сандерс прикусила язык и заставила себя прекратить поток внезапных откровений.
— Как думаешь, Мисти уже успела уехать из города? — резво сменила она тему.
— Мы можем поговорить не о работе? — мягко намекнул Лэнс. — Не люблю говорить за едой о делах.
— И о чем же ты любишь говорить?
Лэнс почти незаметно улыбнулся. Его губы чуть дрогнули, отразив крошечное победное ликование. Николь вдруг поняла, что с этим лукаво-довольным выражением на лице ее напарник действительно обаятелен, и если смотреть беспристрастно, становится понятно, почему он вызывает у женского пола восторг. Сандерс смутилась своих мыслей, вперилась взглядом в дно коробки, взволнованно принимаясь гонять вилкой по нему последнюю лапшу.
«Только бесячий до жути».
— Не о работе, — хохотнул Лэнс. — Можем, ну, знаешь, узнать друг друга поближе? — он помахал пальцем, поочередно указывая на себя и Николь.
Напарница исказила губы в едкой улыбке и с тенью надменности откинулась на спинку стула.
— А что, наши отношения уже перешли на тот уровень, когда мы узнаем друг друга поближе?
«До чего же строптивая девица».
— Конечно, — Лэнс и не думал сворачивать забаву. — Видишь, — он развел руками, так и держа палочки. Маленькая капелька соуса упала на белую плитку, — я тебя даже на свидание привел.
— Ах, ну конечно, — паясничала Николь. — Уверяю тебя, это лучшее свидание в моей жизни, — она приложила руку к груди, напуская на себя вид тронутой до глубины души особы.