Парень послал ей лучезарную улыбку и сел близко. Слишком близко для ничего не значащей беседы. Дух бунтарства насытил воздух. Весь мир — скучные консерваторы, ничегошеньки не смыслящие в жизни, они — символ осознания истины и иной стороны бытия.
Некоторое время воспитанники молча курили, рассматривая то кусочек неба в грязном окне, то залежи барахла вокруг.
— Эй, Сандерс, — Лерой потушил сигарету о мышино-бурого цвета стену и кинул в ящик, до середины наполненный окурками. — Не хочешь завтра присоединиться к нашей вечеринке? — нескромно обозначил он очередную попойку в «Обители». — Пообщаемся поближе.
От последней фразы у Николь засосало под ложечкой, взвинчивая все внутри приятным волнением. Лерой сам проявил к ней интерес.
— Конечно, — как можно более равнодушно согласилась она, унимая легкий трепет.
«Старшие ещё никогда не звали меня на свои тусовки».
— Отлично, — парень спрыгнул с парты, уголок его губ пополз вверх, обозначая удовлетворение ответом. — До завтра.
Маньяк. Настоящее время
Она трепыхалась рыбой, выброшенной на берег жестоким прибоем. Бурные, темные воды жизни прибили ее к моим берегам. Вновь. Разве нельзя считать это знаком свыше?
Беспомощные хрипы. Худые руки, слабо пытающиеся меня оттолкнуть. Глаза, ясные и чистые при жизни, помутнели и закатились. Волосы растрепались, опутав тело облаком светлой дымки. Последние секунды агонии. Дыхание смерти повисло в воздухе. Она уже здесь, прошелестела полами траурной мантии, подхватила новоиспеченную душу и увела за собой.
Я снял кожаную перчатку и позволил себе закрыть веки девушки, поправить влажные волосы, полюбоваться чистой, хоть и пустой ныне оболочкой. Теперь ее душа стала прозрачна и светла, тело больше не запятнано грехом. Муки — лучше лекарство от грязи, похоти и скверны ее жизни. Я дарую им спасение, о котором они безмолвно просят. Каждая из них.
Наверняка вы решите, что я не в ладах с головой. Серьезно болен и повредился рассудком. Смею вас заверить: это не так. Я прекрасно понимал, что я делаю, и отдавал себе отчёт в нарушении законов, установленных людьми. Только ни людям, ни законникам не понять важности моей миссии. Я спасал их души. Они будут благодарны мне, хоть благодарности этой я и не услышу.
Глава 3. Темные воды лжи
В доках напарникам пришлось знатно попетлять в поисках нужного места. Даже с координатами, обозначенными в навигаторе, они то и дело выезжали не туда. Точка на карте, безусловно, была хорошим подспорьем. Проблема заключалась в том, что ряды контейнеров не были на ней обозначены. И как только Сандерс и Паркер воодушевленно проезжали очередную прореху в рядах, в конце оказывался тупик.
Лэнсу начало казаться, что они попали в металлический лабиринт из разноцветных кубиков с облупившейся под действием времени краской и занявшей ее место ржавчиной.
— Нужно повернуть здесь, — тыкала Николь пальцем в ближайший перекресток из контейнеров.
— Откуда такая уверенность? — спросил Лэнс, но все же повернул, отчаявшись найти место самостоятельно.
— Если ориентироваться по карте, то мы-ы-ы почт-и-и у це-ели, — медленно проговорила Сандерс, изучая карту.
— Бинго! — радостно возвестил Лэнс, увидев кучку полицейских авто.
— Наконец-то! — Николь, дымившая всю дорогу, радостно ткнула сигарету в пепельницу и выскочила из машины, как только они остановились.
«Это ей еда ускорения придала?»
Лэнс вальяжно выбрался из служебного авто и вразвалочку пошел за коллегой.
Плюсом столь странного места преступления было отсутствие зевак, поэтому полицейские, прибывшие на место, спокойно курили в сторонке.
Сандерс уже беседовала с девушкой небольшого роста, одетой в защитный тканевый костюм. Возле машины убитого суетились другие эксперты, пакуя найденные улики по пакетам.
Погибший мужчина лежал перед водительской дверью, но не эта картина захватила внимание Лэнса.
— Красиво, — первое, что сказал он, подойдя к коллегам.
Его заинтересовали алые брызги на дорогом белоснежном авто, и совсем не с точки зрения криминалистики. Россыпь капель крови почти художественно усеивала его поверхность, местами разбавленная тонкими потеками, запечатлевая на столь необычном полотне расправу. Ни деньги, ни власть, ни имя — ничто не имеет верховного преимущества перед самой смертью.
— Согласна, — отозвалась незнакомая ему сотрудница, стащила с головы белый тканевый капюшон, расстегнула защитный костюм, и Лэнс едва не присвистнул вслух.