— Не знаю... Может, это в тот раз, когда мы не предохранялись, — Николь приложила похолодевшую руку ко лбу. — Я не готова. У меня учеба. Совершенно нет денег...
— Мне сейчас не до этого, — со странным отвращением Пит швырнул тест в мусорную корзину. — Отвезу тебя в больницу.
Он не удосужился что-то обсудить, принять решение вместе или хотя бы просто поддержать. Ему было плевать на чувства Сандерс. Волновали только собственные комфорт и желания. Пит вышел из ванной, возвращаясь обратно в коридор. Николь первую минуту оторопело стояла на месте, пока недовольный окрик не подстегнул последовать за парнем.
Дальнейшие события напоминали нарезку кино, состоящую сплошь из порченых кадров. Бесконечно длинная дорога, гнетущее молчание в салоне автомобиля. Дешёвая клиника с блеклыми стенами зелёного цвета, резкий запах хлорки и кислых тряпок. Осуждающий взгляд женщины на ресепшене и тотальная холодность Пита. Он молчал, не говорил с Николь, будто ее здесь вовсе не было. Даже не взял за руку, чтобы утешить. В коридоре возле кабинета пара сидела как чужие друг другу люди.
— Сандерс, — позвал равнодушный женский голос, как только вышла предыдущая пациентка.
Николь посмотрела на Пита. Тот отсутствующе играл в телефоне, изображая невероятную заинтересованность в лопании цветных пузырьков на экране.
В кабинете пахло спиртом, йодом и металлом. Резкий, въедливый до самой подкорки мозга запах породил новый приступ изжоги.
— Аборт? — врач пустым взглядом посмотрела на девушку. Так обычно смотрят на уборщицу в офисном здании, человека, не вызывающего никакого интереса.
— Да, — у Николь пересохло во рту, губы начали больно трескаться с каждой произнесенной фразой. — Понимаете, я не готова... И мой парень…
— Деточка, — женщина рьяно клацала компьютерной мышкой, — причина не имеет значения.
Сандерс стыдливо опустила глаза в пол, на дальнейшие вопросы отвечая истертому серому линолеуму.
После сбора анамнеза ее отправили в стационар.
По пробуждении от наркоза Николь обнаружила себя в палате совершенно одну. Пит и сейчас не остался, скорее всего, отправившись домой. Низ живота ныл, простреливая тянущими болями. Сандерс сильно мутило, голова кружилась, а тело как будто лишилось всех костей. Ей принесли воды и обезболивающее, через несколько часов отправив домой с пустым нутром и тяжёлым сердцем.
Пит ожидаемо говорить о произошедшем не собирался. В глубине души у Николь скребли кошки. Совесть подтачивала испепеляющим чувством вины перед нерожденным ребенком.
«Но лучше так, чем жизнь в детдоме или нищете», — рассудила Сандерс, ища хоть какое-то утешение.
Ситуация забылась, жизнь пошла своим чередом, пока через полгода Николь не пошла на плановый осмотр. Тогда ей и сообщили шокирующую для юной девушки новость: аборт был сделан грубо, повреждена слизистая оболочка, и теперь Николь не сможет иметь детей. Да, возможно, с годами она восстановится, но шансы слишком маленькие. Судьба оказалась жестока. Годы шли, и каждый раз на осмотре она слышала один и тот же приговор.
На Николь не было лица, когда она вернулась домой, что не ускользнуло от ленивого бесцветного взгляда Пита. Сандерс поделилась печальной новостью с парнем, на этот раз соизволившим обнять ее и протянуть отстраненное: «все наладится», что оказалось полной ложью.
Спустя ещё полгода Николь застала дома Пита с какой-то девицей, полуголой и весело смеющейся, пока он что-то нашептывал ей на ухо. Разоблачение не вызвало у парня ни капли стыда или вины. Более того, он не потрудился извиниться или объясниться, вывернув ситуацию наизнанку и обвинив Сандерс в его измене. «Ты порченый товар, годный лишь для того, чтобы трахать», — мерзкие слова растеклись кислотой по венам, отравляя саму суть, душу, выжигая и разъедая, пошатнув доверие к людям.
Пит бросил ее, оставляя после себя боль и уверенность в собственной несостоятельности как женщины.
Пожалуй, здесь становление Николь как личности, способной открыться людям, запнулось о появившуюся запятую в сценарии жизни. С тех пор повисло на ней и не двигалось дальше.
Глава 5. Грязь
— Значит, убийца забрал телефон, чтобы мы не увидели журнал передвижений? — Николь дёргала ногой, теребила пустую сигаретную пачку и размышляла вслух, к удивлению Лэнса.
Напарники сидели в машине, там же, в доках, и задумчиво смотрели в непроглядную ночь. Стемнело довольно быстро. Покинув загадочный контейнер, Паркер и Сандерс шагнули в густую, как дёготь, тьму, подсвечивая себе карманными фонариками. На всем огромном пространстве отсутствовало уличное освещение. Холодные безмолвные металлические коробки, ледяной ветер с океана, путающийся среди них, и давящая тишина. На город накинула морозное покрывало ночь.