— Ей с курицей. Вот этот, — трактовал ответ по своему Лэнс, ткнув пальцем в меню.
— Я же сказала: не хочу есть, — взвилась девушка.
— Сандерс, ты весь день только курила. Поешь, а то соображать не будешь.
— Я отлично себя чувствую, — настаивала Сандерс.
— Как хочешь, — пожал плечами Лэнс. — Я съем.
Бармен поставил перед ними две кружки, почти до краев наполненные пенным напитком.
— Только давай не будем молчать, — Лэнс поднял свою и чокнулся с кружкой Николь. — А то наш поход теряет смысл.
— Опять беседы о жизни? — с тенью лёгкой улыбки проследила она за действиями.
— О чем угодно, — Паркер сделал глоток. — Если мы будем сидеть рядом и молча пить, это будет, мягко говоря, странно.
На счастье Николь принесли бургеры, и Лэнс с завидным аппетитом приступил к еде.
— Ну, рафказывай, — пробубнил он жуя. — Пофему убфойный?
От ароматного запаха мяса у девушки разыгрался аппетит, подтверждая слова напарника об игнорировании пищи на протяжении дня. Сандерс ощутила себя не просто голодной, а готовой съесть слона.
— Почему я должна тебя развлекать? — гнула свою линию Николь.
— Я ем, — Паркер указал кивком на ее бургер. — Ты нет.
Девушка буркнула что-то неразборчивое, подвинула тарелку к себе и сделала душевный укус.
— Фкуфно, — неожиданно замерла она с набитым ртом, чем вызывала у Лэнса улыбку. Сейчас она никак не походила на ту дерганую напарницу, что была рядом по обыкновению. И он, к своему удивлению, начал все больше разглядывать в ней простую девушку, на характере которой сказались жизненные обстоятельства.
— А я говорил.
Минут пять они жевали, наслаждаясь вкусом и столь редкой возможностью не спеша посмаковать еду.
— Почему ты такой добрый? — вдруг спросила Сандерс.
— Добрый? — опешил он.
— Да. Вечно все углы сглаживаешь, не бесишься, не конфликтуешь, сдержанный, — перечисляла она. — Ну точно буддист.
Мужчина хохотнул.
— Я не буддист, даже в Бога не верю. Всего лишь научился управлять своими эмоциями, — Лэнс призадумался и продолжил. — Перегорели нервы, вот и спокойный.
— Перегорели, — вторила Сандерс.
— Ага. Так почему убойный? — старательно уводил он тему в другое русло.
— Почему нет?
— Не, понятно, что большинство дел заключаются в том, что Рахим шмальнул Хоакина или барыги порешали торчка за долг, — Паркер закончил с едой и взял кружку. — Но бывают же дела, после которых... Ну, знаешь... — он пространно махнул рукой, — Совсем в людей верить перестаешь. Ночами не спишь. Жизнь на «до» и «после» делится.
— Будто в наркотичке таких дел нет, — покачала головой Николь. — Сам ведь знаешь, дерьма везде хватает.
«Ох, эта Сандерс никогда не церемонится».
— Что? — теперь и она доела и, вытирая руки, изумлённо смотрела на коллегу. — Я не брезгливая.
— Дерьма везде полно, согласен, — Паркер перевел взгляд на полки с алкоголем, будто обращался к ним. — В нашей работе только в нем и возишься.
— И когда ты веру в людей потерял окончательно?
Мужчина бегло глянул на девушку. На его лице появилось сожаление и боль, не предвещавшие лёгкой истории.
— Был у нас один перец... Задержали его за хранение. Так, мелочевка, травка, — скривился Паркер. — Не знаю, что было в голове у офицера, его арестовавшего, но наркоша надавил на жалость. Мол, у меня жена и дочь новорожденная, я им нужен, отпустите, Бога ради, — изобразил он жалобную речь. — И его отпустили. Пожурили и отпустили, — со злостью на полицейского, что посмел принять такое решение, процедил Лэнс.
Здесь Николь и почуяла неладное. Страх холодком пробежался по спине, сжал, скрутил внутренности в крепком кулаке до тошноты.
«Неужели он навредил жене и ребенку?»
— На следующий день этот торч с самого утра закинулся какой-то химкой, — чем больше углублялся в рассказ Паркер, тем явственнее проступала гримаса отвращения на лице. — Ему почудилось, что в его ребенка вселились черти. Черти, Сандерс, — Лэнс резко повернулся к ней, и девушка заметила в его глазах отчаяние. Он был бессилен над той ситуацией, не мог вернуться, исправить, остановить излишне проникнувшегося офицера. И не мог выкинуть ее из головы. Подобное навсегда остается с полицейскими. Ничем не вытравить, ничем не выжечь и не вырезать из памяти.
— Он…
— Он слетел с катушек, — оборвал ее Паркер. — Избил жену, ребенка, вырезал малышке сердце и съел. Жене предлагалРеальная история, произошедшая в 2015 году... — Лэнс потёр лицо, стараясь смахнуть горький осадок. — Потом тело хотел затолкать обратно жене в живот, воскресить младенца.