Грешно было не закрепить успеха, а посему состоялось второе – не менее пышное по провизии свидание, и третье – не уступающее первому по попыткам выдать себя за других. Каждая рыба думает, что она – охотник, пока не окажется на тарелке. Так и Марина думала, что наконец–то пленила своей красотою мужчину мечты.
Спустя два месяца интенсивных свиданий, влюбленные изрядно выпивали, добровольно ввергая себя в пучину расплывчатой реальности, где царит иллюзия любви и ее романтичная вечность. И вряд ли, чтобы сохранить здоровье, но уже не молодые решили обвенчаться.
Свадьбу сыграли скромно. Никто не был оповещен, кроме родных и самых близких. После, на деньги, полученные от продажи Рэндж Ровера новобрачные поспешили отправиться в свадебное путешествие в Турцию, где они и зачали незапланированного ребенка.
Известие о положении супруги Арэн принял холодно. По приезду домой – в квартиру к Марине, не захотел останавливать медовый месяц и продолжил крепко выпивать.
Как–то Марина посмотрела передачу по телевизору, где говорили, что многое в семье, если не все, зависит от женщины и, если она мудрая и подходит к делу с умом, то любой строптивый мужчина и сам не заметит, как покорится. А он будто нарочно пустил своего скакуна во весь опор и набегая на нее кричал: «Ну, давай! А, ну! Вы же коня на скаку остановите! Вот, сейчас и проверим». Она усердно пыталась следовать правилам «лучшей в мире жены» и не раскрывала свою пасть, когда он месяцами пьянствовал, нигде не работал и ввел в бытовой обиход брань и ругательства. Она не возроптала, когда ему хватило наглости обвинить ее в своих бедах и неудачах. И даже, когда он проклял день его встречи с ней, Марина не проронила ни слова. Безмолвность жены, ее желание излечить озлобленность любовью и заботой усугубило проблему. Это отсрочило неминуемое.
Шел третий месяц беременности, когда Марина впервые восстала против вопиющей несправедливости. Она попросила до сих пор пьянствующего мужа свозить ее на обследование на что тот ответил: «Ты че не видишь мое состояние?! Я устал!! Э, да, че я тебя еще спрашиваю. Ниче ты не понимаешь, дура!» и улегся спать. Марина спешила, и была вынуждена отложить разговор на потом.
Вечером, когда обидчик проспался, она, как из пушки выпалила подготовленное обвинение. Но бурное недовольство жены не возымело должного эффекта на мужа и конфликт перерос в драку, а точнее в избиение. И даже беременность любимого человека не остановила Арэна.
Через полтора месяца (для себя Марина уже спустя неделю решила простить его, ведь слепо верила – он ее любит до беспамятства, а потому очень негодовала из–за задержки с извинениями – она думала, что после такой явной несправедливости, где вина его доказана не вооруженным глазом, он просто обязан явиться как можно раньше) проколотый насквозь вытрезвительными капельницами и уколами Арэн явился в село Чайково к матери Марины, куда та уехала после инцидента. Он сокрушался в просьбах простить дурака, целовал ноги и клялся, что отныне жизнь их станет другой – насыщенной радостями, смехом и она будет самой счастливой. Не забыл он и тысячекратно поблагодарить ее мать за цветок, что она вырастила, но совсем забыл о том, что неделю назад зверски топтал лепестки этого самого цветка. Уши Марины снова ее предали, возбуждая в ней надежду и веру. Они отправились домой. Вместе.
На удивление, Арэн действительно вел себя весьма обходительно и был более внимателен к деталям, чем раньше. Он уже месяц не пил и даже старался гулять после того, как скурит более пачки сигарет в день. Но не успела жена привыкнуть к новому, умеренному укладу жизни и поверить в свое счастье, как Арэн вернулся подвыпившим. Улыбка слетела с лица Марины, как после удара тяжеловеса, когда она почуяла характерный запах. Однако, ее обрадовала твердая поступь провинившегося, а не уже привычный змеиный марш – он вползал через входную дверь и, свернувшись в клубок засыпал в прихожей, используя обувь, как подушку. Вид у него был серьезный, озадаченный и даже расстроенный. Это взволновало Марину, отвлекло от реальной проблемы и заставило заняться решением насущной.
– Что случилось? – с участием развернув его и, вглядываясь в беспокойные глаза спросила она.
– Ка–та–стро–фа! Мой ресторан «У Арэна» забирают бандиты, – иронически произнес он и, пожав плечами, прошел в кухню, где занял табурет и отстраненно уставился в окно.