— О где же вы, дни любви, сладкие сны… — подпевал я слова из песни, заходя в трактир.
Грубые квадратные столы, практически все занятые посетителями. На каждом стояла выпивка — и совсем никакой еды или хотя бы намека на закусь. Наверное, оттого народ в трактире и был сильно пьян. Несколько усатых мужиков клевали носом, держа нетвердыми руками кружки, других уже вырубило, и они замерли распласташись на столешнице. Народу в забегаловке хоть отбавляй. Улица Соборная была одной из самых оживленных в Ростове-на-Дону, поэтому отбоя от посетителей не было.
Единственным трезвым человеком в трактире оказался пожилой мужчина за барной стойкой, в круглых очках и с густыми седыми усами, смахивающий на Рокфора из мультика про Чипа и Дейла. Меня он заметил сразу, но сделал вид, что возится с пластинкой, которую хочет поставить на граммофоне. Я подошел к барной стойке, лавируя между столами. По пути перешагнул одно «готовое» тело, распластавшееся на полу в виде морской звезды, сложил руки на барную стойку.
— Мое почтение!
«Рокфор», по всей видимости, бывший не кем иным, как владельцем Лифшицем, посмотрел на меня поверх сползших на нос очков. Вытащил из граммофона пластинку Шаляпина и вставил другую, вернув на место иголку. Через несколько секунд из динамика послышался голос еще одной легенды этого времени — Леонида Собинова. Интересно, как бы относились к подобному репертуару большевики, захватившие город? Впрочем, как ни крути, но за то малое время, пока большевики взяли в Ростове власть, большинство еще не понимало, чем отличается российское от советского.
— Чего хотел? — вернул на меня внимание хозяин трактира.
— Может, для меня какая работенка найдется?
— Ты от кого?
— Сам по себе, но один мой дружок, Генка Курчавый, об этом месте с теплотой отзывался. Думаю — дай-ка проверю.
«Рокфор» пошевелил усами. Не знаю, может ли быть человек настолько похожим на мультяшную мышь, но мне казалось, что трактирщик в любой момент выпучит глаза и произнесет вот это фирменное: «сы-ы-ы-ыр»! Он вернул на место очки и взглянул на меня уже внимательней.
— Генка хороший паренек, а тебя-то как звать?
— Матушка нарекла Иосифом, — я не стал называть своего настоящего имени, сейчас светиться мне ни к чему. — Я работу ищу, может есть какие варианты?
— Ну заходи, поговорим, — Лифшиц открыл проход за барную стойку и окликнул мужичка, уткнувшегося лицом в стол. — Рябчик, за залом посмотри!
Тот не ответил, но руку с двумя выпрямленными пальцами — поднял, давая понять, что просьба услышана. Не знаю, как этот Рябчик в таком состоянии сможет смотреть хоть за чем-либо, ну да не моя забота.
Мы зашли в подобие подсобного помещения, где располагалась мастерская самогона, а по сути — целый подпольный цех. Не знаю, что будет с этим Лифшицем, когда советская власть на Дону окрепнет, но за такие вот пироги вполне можно схлопотать. Законы ныне революционного времени. И то, что он заводит в святая святых первого попавшегося бродягу (а ведь знакомств я тут толком не водил и рекомендаций не имею), у меня вызвало удивление. Если и была крыша у трактирщика, то с появлением большевиков она точно сплыла.
Помимо собственно самогонного «производства», подсобку заполняли приколоченные по стенам полки, где и стояли бутылки, наполненные мутноватой светлой жидкостью по горлышко. Отсюда, как я понял, трактирщик выдавал сделанные заказы. Сами заказы Лифшиц записывал в блокнот. Он дождался, пока я закончу беглый осмотр, и спросил:
— Как тебя по-настоящему зовут?
— Так и зовут, Иосиф, мамка вот Йосей называет, — я пожал плечами.
— Брешешь же.
— Да зуб даю, — я взялся двумя пальцами за верхний передний зуб.
— Йося, говоришь, мамка называет…. — трактирщик хмыкнул. — Смотри без зуба не останься, у меня двоюродный брат в Одессе держит бутик, и в таком шмотье я разбираюсь.
Я насторожился, но не подал вида. Лифшиц, отвел от меня взгляд, как будто теряя интерес.
— Ты такой же Йосиф, как я Лифшиц, — расплылся он в широкой улыбке. — Но ты расслабься, чего напргся. У нас в Ростове вопросов не задают.
— С Дона выдачи нет? — вспомнилась мне старая присказка.
«Рокфор» ничего не ответил. Настоящее имя этого человека я спрашивать не стал, будет-таки мультяшной жирной мышью, мне так гораздо проще запомнить.
— Вот здесь у нас стол заказов, здесь сами заказы, — трактирщик указал на тетрадку. — Берешь сумку, смотришь заказ — и вперед.
— Посерьезнее работенка есть, чем бегунком? — уточнил я.
— Есть то есть, а ты умеешь что?