Натягиваю трусы и колготки, застёгиваю брюки, когда из соседней комнаты начинают раздаваться душераздирающие крики. Лысый снова закрывает меня в комнате и я радуюсь, что хотя бы сейчас меня никто не трогает.
Девушка кричит, как будто её режут. Просит, умоляет.... Звуки ударов и шлепков ударяющихся друг об друга тел, и женские крики, это всё, что я слышу продолжительное время.
- Ухо, кончай быстрее! Чё ты возишься, пошли похаваем. Скоро Мамедов явится, девок ему надо отдать в лучшем виде.
Лысый молча заходит ко мне, тащит меня за волосы в другую комнату. Отшвыривает от себя и закрывает дверь. На диванах, вдоль стен сидят четверо девчонок. Две из них очень плохо выглядят, без обуви, ноги грязные, одежда разорвана. Волосы на головах спутанные.
Я очень напугана, понимая что меня это тоже ждёт. Моя ситуация безнадеёжна, не хочу спрашивать как их зовут, и как девушки сюда попали.
- Мира.
- Аня.- знакомятся те, что получше сохранились. У другой истерика, а четвертая, это Варя. Как меня швырнули, так и сижу на полу, спиной прислонившись к стене, ни одной эмоции.
И я по лицу Варвары понимаю, что она прекрасно знала, где мы окажемся после кафешки, но что-то пошло не так, почему она сидит с нами?
Лихорадочно соображаю, что я могу сделать? А не хера я не могу. На окнах решётки, на дверях замки, физически тоже против таких лбов, никак. Безысходность душит. Надо было к Марго ехать или в сауну. Целее осталась бы.
Заходит симпотичный парень восточной внешности, загорелый, зло лыбится сверкая белыми зубами, его кудрявые волосы зачесаны назад. Делаю вид что в отключке.
- Пошли Мира, будь послушной девочкой.- он хватает одну девушку за длинные волосы и тащит её по полу за собой, а потом просто уходит вниз. Дверь остаётся открытой, но рядом стоит охранник, крепкий мужчина в возрасте.
Мне тоже так предстоит, когда очередь дойдёт? Сейчас вспомнились слова Сявы, если поймают, это будет ужасная смерть. Я так и сижу не шевелясь на старом полу прислонившись спиной к деревянной стене обшитой вагонкой. Но внутри меня всё протестует и кричит от несправедливости.
Я слышу, как бритоголовый Ухо снова её бьёт.
- Харэ, слышь, зубы выбьешь! - лысый останавливает его.
- Егерь, не вмешивайся в мой воспитательный процесс.
А потом обращается уже к девушке:
-Ты понимаешь, что долги твоего парня надо отработать тебе, шалава!? Девушка плачет и трясётся от стаза, зажимая рот. - Хватит скулить! Ты поняла меня?
- Да, да. - мне слышно как у неё стучат зубы.
- Ты будешь делать всё, что я скажу, ясно?
- Да, да. - только и остается отвечать несчастной.
- Соси, дура. - он растёгивает ремень, вынимая свой член и хватает её за голову.
Отворачиваюсть, не хочу смотреть на унижение.
А только недавно мы с Диной ходили, смеялись на эти грёбанные курсы. Народу тьма, мужики своих жён привели, всех просветили по полной. И обозвали это тоже культурно. Мне было так смешно, когда нас привели в большой зал, где на столах, которые стояли буквой" п", были зафиксированы фалоимитаторы. Телефоны проносить запретили, мы оставили свои сумки в шкафчиках. Две женщины за сорок плюс, в сексуальных, откровенных платьях с надменным выражением лиц и накаченными губами, обучали девушек всем тонкостям минета. Перед этим делом, нам дали выпить шампанское и сказали натянуть презерватив на резиновый член. Нас с Диной чуть не выгнали, когда мы начали смеяться с резиновыми палками во рту. Было весело. Я конечно понимаю, что всё это хрень, как и с обучением в сауне. Когда ты сама хочешь, всё происходит автоматически. Это заложено природой, желание, инстинкты..
А тут что? Унижение, насилие, грязь... Анна Павловна говорит много смеяться нехорошо, плакать будешь.Только говорить об этом уже поздно.
На какое-то время, я выбываю из реальности. Слышимость грязной возни уменьшилась. В ушах вата, я закрываюсь в своей голове, прячась от страха и проблем.
Страшно, как же страшно здесь умирать! Одно дело пристрелили и всё. А так сколько протянешь? Два дня или три мучить будут? Я понимаю что не могу себе помочь. В мае, отбиваясь, одного ножом порезала, так мне тут же ответили им же. И главное вообще, за что меня убивать? Что я сделала?
За то, что я дочь своего отца?
У дяди Толи на даче в гараже папина коллекция ножей. Если теряю выкидуху, беру оттуда. Так её тоже в рюкзаке оставила. И сиги в пуховике. Курить хочу, не могу. И есть хочу, желудок от голода сводит. Мысли о смерти душат. Обидно так глупо умирать...
Надо было Каримову дверь открыть, чего уже. Знать бы что так всё печально будет... Я смерти не боюсь, мои родные, все там. Я боюсь боли. Читаю про себя молитву Богородицы, другие я не знаю. Говорят же, перед смертью молится надо. Слова забываю и начинаю опять и так несколько раз.
В соседнюю комнату пришли ещё какие-то мужики, они оглядывают девок, смотрят зубы, как у лошадей на рынке, снимают бельё. Слышу знакомые голоса, парни стоят ко мне спиной.
- Ухо, бля, девку привезли, чё ещё от нас надо? Ты совсем *банулся? - нервничает он..
- Паша, не гони лошадей! Сейчас её заберут и вы уедете.
Я точно знаю, что этот Паша, это Павел Климов, мой брат по отцу....
- Серый, скажи ему, я устал с ним бодаться! - психует.
- Давай посмотрим, как её примут и уедем.
- Смотри, Егерь, как за шкуры свои трясутся! - татуированный Ухо ржёт над братьями Климовыми.
- Паша! Паша! - вдруг начинает кричать Варя.- Я же для тебя старалась, её привела! Я тебя не понимаю!
Все оборачиваются к нам, смотрят в открытую дверь.
- Ты дура, Варенька. Ты для этого только была нужна. Своя, медичка из Сечи, чтобы она с тобой пошла. Всё. На хер ты мне теперь?
- Паша, я же люблю тебя! - парни морщат рожи от этих слов и нагло лыбятся. - Ты сказал, она твоя сестра. Её проучить надо, не слушает никого. А тут что?
- Да, что это тут у нас? - пискляво передразнивает её Ухо и первым входит в комнату. Он хватает Варю за волосы, а её Паша даже не думает ей помогать. Все заваливают к нам, Климовы смотрят на меня в упор.
- Паша! - плачет Солнцева. - Паша!
Блядь, обидно, так, она меня в кафе притащила, а там нас уже ждали. Сидела, так преданно на меня глазами хлопала. У меня слов нет. Правильно папа говорил - Никому не верь.
Кругом одни предатели.
Каримов в командировке. Сява может бухает, а меня тут убивать пришли.
Что мне делать? Смириться? Я не могу. Я хочу жить.
Сижу с безучастным взглядом. Типа ещё отхожу от укола.
- Сколько она так валяется? - наклоняется ко мне Сергей.
- Отходняк у неё.
- Сколько ты ей вколол?
- Да хер знает, я не помню, отрубилась и ладно.- татуированному на всё похеру.
- Ухо, ну ты и дебил! А если бы она откинулась? Нас тогда самих Гуро бы замочил!
- Привет, сестрёнка! - здоровается со мной Сергей и наклоняясь к моему лицу, хлопает по щекам.
- Да, здорово, Маруся. - Паша садится передо мной на корточки. - Отошла? Дааа, тело у тебя шикарное, как у мамашки, сучки. Даже жалко, что испортят.- издевается он.- Что, страшно понимать, что никто тебя не спасёт? - его надменное лицо искажает гримаса злобы.