- Успокойся, положи лёд на живот. Из морозилки достаю мясо и обкладываю им Марго. Звоню Каримову:
- Они ушли, я с Доктором говорила. Скорая едет.
- Рита жива? Мы почти здесь. Ты в порядке?
- Пульс прощупывается у обоих. У Риты ножевое. У Прохора огнестрел. Я в порядке. - говорю четко, а руки и зубы сильно трясутся как у алкаша.
Прикрываю её простынью, у Риты кровотечение, и не только из раны...
В квартиру влетают Сява и Каримов, я вижу в их глазах сильное беспокойство. Кирим быстро подходит и душит меня в объятиях. Сява наклоняется над Прохором. Стоим так какое-то время, он осматривает меня и убедившись, что это не моя кровь выдыхает.
- Кирим! Кирим! - шепчу ему, обнимаю его за талию не отпуская, он крепко прижимает меня к себе.
- Марусь, всё кончилось. - шепчет, успокаивая меня. - Я с тобой.
Рассказываю ему как всё было, сбивчиво объясняю, ноги, руки дрожат. Меня накрывает истерикой, я позорно даю волю слезам.
- Пошли переоденемся, ты вся мокрая. - Кирим ведёт меня к шкафу, снимает с меня мокрую одежду.
- На ногах есть порезы от стекла, колено опухло, больше ничего серьезного нет. - он говорит это Сергею Борисычу по телефону и одевает на меня первые попавшие вещи с полки, джинсы и синюю рубашку в клетку, скорее всего Алисы.
Сява открывает пропитавшуюся кровью простынь Марго и тянется к ножу.
- Нет, не смей трогать. Не вынимай нож! - кричу на него.- Она тогда сразу умрёт! Нож сдерживает сильное кровотечение, держит сосуды.
- Ладно, понял, не ори. - он не знает, куда деть руки. Подхожу к нему сожалея, что кричала и кладу ему голову на грудь. Мне важно его чувствовать. У меня слишком мало людей, которые не смотря на мой характер и поступки любят меня...
- Марусь, я думал не успеем, - обнимает меня кабан, вижу как он переживает.
Каримов разговаривает по телефону с Олегом Борисычем, я слышу фамилию Морозовы.
- В квартиру вбегают врачи скорой помощи и люди Ермакова. Мне вкалывают укол. Марго и Прохорова увозят в больницу.
- Коля, зачистите тут всё. Чтоб ничего не просочилось, ни каких ментов. Сами всё решим. - Каримов даёт задание Ермакову. Я отстранённо наблюдаю за всем происходящим. Это не кино и не сопливый любовный роман, а моя жизнь, где люди жестоки и многие вещи совсем неприглядны. В жизни нет книжной эстетики....Я сама совершила много ошибок, часто была не права и сейчас, я понимаю, что ничего нет дороже человеческой жизни. Жизней твоих родных и близких...Пока мы живы, мы можем всё изменить, простить других, простить себя... Я хочу быть врачом и помогать людям, не зависимо от их образа жизни и вероисповедания...
- Они видели мою машину. Спрашивали где я. Вдруг там бомба, надо проверить.
- Нет там ничего, я смотрел. - говорит мне Ермаков. - Они в спешке убегали, щас Гуро по месту проживания примут. Не переживай, сегодня их последний день.
- Кир, ну чё, едем? - подгоняет Василий.
- Да.
Я вытаскиваю свои вещи из разных мест , куда они были заныканы Прохоровым. Сявкин молча стоит в дверях.
- Вась, уводи её, я сейчас приду. - Кирим разговаривает со своими людьми, а мы с Сявой выходим на улицу.
- Пить хочешь? - Василий не хочет ждать и смотреть как я медленно иду и подхватывает меня на руки.
- Хочу. - выпиваю сразу полбутылки воды.
Едем в джипе Сявы, он за рулём. Каримов со мной сзади, обнимает, крепко держит за руку. Жмусь к нему, боясь выпустить его руку. Молчу всю дорогу до больницы, наверное от стресса, рот не открывается.
В больнице ждём когда закончится операция , время убийственно тянется несколько часов. От неизвестности хочется выть.
Они уходят курить, Сява говорит на повышенных с кем-то по телефону, наверное на Ивановых....
Написала Диме и Роме, они приехали примерно через час, запыхавшиеся и испуганные.
Я сижу согнувшись, обхватив руками голову, Сява разговаривает с Ромой. В горле встаёт ком, я опять начинаю рыдать, когда вижу, как медсёстры забегали по этажу. Время как будто замерло в этих больничных стенах.