Сама Мауйя, казалось, возникшей между ними неловкости не замечала. При этом она близкой дружила с Олей. Это делало ситуацию одновременно проще и сложнее для Олега. Проще – потому что он мог спокойно общаться с Мауйей, не вызывая подозрений и ревности у своей девушки. Олег даже задумывался, не отсутствие ли ревности с её стороны заставило внимательнее приглядеться к другой? Он прокручивал в голове все возможные причины, которые мог найти – от отсутствия ревности до экзотичности возможных будущих отношений. Но ответ, чем его привлекла Мария, видимо, крылся где-то ещё. Если бы кто-то спросил мужчину, кто из двух девушек больше ему нравится, он уже не мог бы ответить уверенно. А если бы спросили, кого он предпочел бы в качестве жены, это и вовсе скорее оказалась бы Мауйя, чем Оля. Из-за всего этого Олег постоянно испытывал угрызения совести.
Он знал, что из этой ситуации есть лишь два выхода – попросить Мауйю уйти и пресечь любое общение с ней или же честно рассказать всё и Оле, и Мауйе, и вследствие этого, вероятнее всего, остаться в одиночестве. Впрочем, при выборе первого варианта ему всё равно пришлось бы объясняться с Олей, и Олег вовсе не был уверен, что после подобного разговора они смогут сохранить отношения. Не говоря уже о будущей совместной жизни. В результате мужчина пребывал в таком растерянном состоянии, что просто ничего не предпринимал. Впрочем, сам себе он мог признаться, что дело было не только в растерянности – он не хотел расставаться с возможностью видеть Мауйю. Даже несмотря на то, что всё чаще испытывал чувство стыда перед Олей.
Удивительнее всего было то, что девушки, казалось, не замечают его страданий – Оля была естественна и мила на свиданиях – даже более мила, чем обычно. Или так только казалось Олегу? Тем не менее, необходимость постоянного общения с Олей стала ему в тягость – раньше Олег и представить себе не мог, что так часто будет с нетерпением ждать окончания свидания, чтобы вернуться домой. Оля ничего не говорила о том, что они стали расходиться по домам раньше – впрочем, ей нужно было больше думать об учебе и дипломе, и вполне возможно, что она воспринимала такое поведение мужчины как проявление заботы. Впрочем, он никогда её об этом не спрашивал, поэтому мог только догадываться о её мыслях. Гадать Олег не любил, а прямые вопросы в такой ситуации задавать не решался – так и выходило, что встречи с Олей вызывали не радость, счастье и ощущение нужности, а раздражение.
С Мауйей всё было по-другому. Он мог прийти домой и поговорить с ней за чашкой чая или кофе на любую тему – ему было интересно всё, о чем бы она ни рассказывала. Даже те темы, которых он избегал с Олей, считая их скучными, с Мауйей оказывались приятными. Единственное, что создавало напряженность в их отношениях – это то, что Мауйя, похоже, не догадывалась о его чувствах. Или, скорее, как думалось Олегу, не хотела замечать очевидного. Во всех остальных вопросах девушка проявляла невиданную чуткость. Мужчина порой объяснял это только неким природным, кошачьим чутьем и был готов приписать это качество всем, живущим в Мурмире.
Учитывая обстоятельства, Олег мог проявить свои чувства к Мауйе лишь одним способом – помочь ей в том, чего той хотелось больше всего – вернуть свой мир и вернуться в него. Никто из них не был уверен, что это возможно – а Олег и вовсе не верил в это и даже надеялся на то, что мир Мауйи исчез. Но только один человек может прояснить ситуацию. Или хотя бы попытаться. Бывший муж Мауйи, пропавший владелец банка Марк Киселев. В успехе поисковкоторого Олег не сомневался, тем более что занимался ими с огромным энтузиазмом, желая угодить Мауйе. И помочь себе.