- Бочка варенья, ящик печенья … – пробормотала я.
- Роскошной жизнью! – повторил Кащей, – Но тут Синяя Борода сказал, что ему нужно уехать. Надолго. На несколько недель. И дал ей заветный ключик от всех сундуков, от всех дверей, от всех подвалов и чердаков, от всех шкафчиков и комодов. Бывают такие волшебные ключики. И сказал, что даёт ей полную свободу действий, только запрещает входить в одну маленькую коморку под лестницей. И уехал.
- Провокатор! – вынесла я заключение.
Кащей покосился на меня с интересом.
- Девушка опять позвала гостей. Тех же самых, с которыми недавно проводила весёлый досуг. И гости опять пировали и развлекались, проводя время в довольствии и праздности. А девушка не могла развеселиться. Её буквально жгла изнутри мысль: «А что же в той, тайной комнате?!!». И она решилась. Она бросила гостей, что было очень невежливо, и побежала сломя голову по лестнице. Чуть было и в самом деле шею не сломила. Добежала до заветной каморки. Открыла дверь. Вошла.
- Капкан? – полюбопытствовала я.
- Нет. Но пол в каморке был залит кровью, а на стене были привинчены восемь крюков. На семи из них висели мёртвые женщины – бывшие жёны Синей Бороды, а восьмой крюк оставался свободным.
От страха девушка выронила ключик. И он испачкался в крови. Как его потом девушка не пыталась отмыть, ничего не получалось. Даже песком не удалось очистить кровь с ключика. И в тот же вечер вернулся Синяя Борода …
- И что стало с той девушкой? – затаила я дыхание.
- Дальше сказка, – буркнул Кащей, – По настоящему, ей было плохо. Но недолго. Так сказать, быстро отмучилась. А в сказке спаслась. Но сказочник, Шарль Перро, заключает сказку весьма любопытными стихами:
Да, любопытство – зло!
Смущает всех оно.
На горе смертным рождено!
- Я вижу, как ты активно пытаешься избежать этого зла! – ткнула я через плечо пальцем в папочки с документами.
- А я Кащей! – хохотнул мерзавец, – Я сам – зло. И я бессмертный. Мне можно.
- А мне, значит, нельзя?
- Тебе нельзя. Хотя, любопытство – извечно женское качество. Не так ли?
- Не так, – сухо прокомментировала я, опуская руку в карман, и доставая её, уже сжатой в кулачок, – У меня в кулаке есть одна вещь. Не пуговица и не орешек. Что же это? Как ты думаешь?
- Ничего там нет, – пожал плечами Кащей.
- Есть!
- Монетка?
- Нет.
- Нитка?
- Нет.
- Пыль из кармана?
- Нет.
- Семечко? Соринка? Хлебная крошка?
- Нет.
- Ключик? Хотя, зачем тебе ключик? М-м-м … бумажка? Карандашик?
- Нет.
- Что-то из реактивов? Забытый цветочек? Или лепесток от цветочка?
- Нет. Кстати, я поняла, как отличить добро от зла.
Я вновь сунула кулачок в карман и достала разжатую ладонь. Кащей сопроводил мой жест задумчивым взглядом.
- И что же было в кулачке?
- Угадай. Тебя уже не интересуют критерии добра и зла?
- Ну, давай. Излагай.
- И ты не предложишь мне стул? – удивилась я.
- Ах, да! Присаживайся, – Кащей вежливо пододвинул мне свободный, тринадцатый стул. Затем небрежным жестом свалил на пол одного из клонов, а сам сел на освободившееся место, – Не переживай, этому дублю ничего не будет.
- Я знаю, – автоматически ответила я и прикусила язык.
- Знаешь? – удивился Кащей, – Хм, значит, тебе довелось читать специальную литературу. Занятно! Но, давай про категории добра и зла.