- Гораздо лучше! – благодарно улыбнулась я, – Теперь я могу танцевать и не скрипеть зубами при этом! Спасибо, батюшка!
- Не стоит, – отмахнулся Кащей, – Ты береги себя. Ты же у меня одна-одинёшенька. Родная кровиночка!
И по щеке злодея покатилась самая натуральная слезинка. Вот, гад! Я лучезарно улыбнулась мерзавцу и мы под ручку вошли в зал.
Это было гениально! В прошлый раз в зале было полно народу и стрены выглядели стенами. Изукрашенными богатой лепниной, вычурными багетами, в котрорые были вставлены редчайшие картины, но всё же, стенами. Теперь же не было видно ни лепнины, ни картин, вообще ничего. Ровные словно стеклянные, стены, где за стеклом танцевали призрачные пары, играли призрачные музыканты, сновали призрачные официанты с подносами … Мало того, что сам зал стал казаться безграничным, но он стал казаться полным народа! Было совершенно невозможно сосчитать, сколько в зале реальных гостей, двадцать или двести. Или двести тысяч. Реальные люди совершенно растворялись среди людей призрачных. Мои аплодисменты, господин Кащей!
Опять не было долгих речей.
- Давайте веелиться, господа! – пригласил Кащей, и пары закружились в танце.
Мы с Анджеем лихо проскакали подряд три мазурки и один вальс, когда к нам подошёл Кащей.
- Господин Полонски, – негромко, улыбаясь, произнёс он, но я всей спиной почувствовала, как насторожились все уши в радиусе десяти шагов, – Прошу сегодня не слишком утомлять мою дочь. Она повредила стопу. Не расстраивайтесь, господин Полонски! Надеюсь, это не последний бал, где вы встретитесь!
- Я так спешила на бал, что подвернула лодыжку! – пояснила я Анджею и повернулась к Кащею, – Не волнуйтесь, батюшка, пан Анджей ведёт в танце так бережно, что я просто летаю!
И мило улыбнулась обоим. Брови Кащея на мгновение подпрыгнули, но сразу вернулись на место.
- Эх, молодёжь! – ностальгически вздохнул он, – А, ведь, были когда-то и мы рысаками!
И злодей помигнул. Дескать, на словах он уже не рысак, а на деле-то, ещё ого-го!
Между прочим, нога у меня опять разболелась. Но я мужественно кружилась в вальсе, отплясывала мазурку и кружилась, кружилась, кружилась … Злее буду!
На этот раз пан Анджей рук не распускал. Возможно, получил соответствующую инструкцию, возможно вспомнил правила приличия. Хотя, о чём это я? Где пан Анджей и где правила приличий? Фи!
В промежутках между танцами мы мило беседовали о погоде, о музыке, о театре, о моде … И я улыбалась, мило и обольстительно. Так, что зубы заболели. В этот раз мы заговорили о живописи. Под унылую физиономию пана Анджея.
- Вы слышали? – весьма оживлённо спросила я, – Говорят некий художник Йеронимо набирает популярность. Рассказывают, что ему особенно удаются батальные сцены. Он стал настолько популярным, что герцог Руанский заказал ему серию картонов!
- Картонов? – тупенько переспросил пан Анджей.
- Картонов, – подтвердила я, – Вы же знаете, что шпалеры делаются по картонам?
- Шпалеры? – уточнил пан Анджей с ещё более тупеньким видом.
- Гобелены и шпалеры, это одно и то же, – объяснила я, – Просто мастер Гобелен придумал как ускорить процесс изготовления шпалеры. У него над одним ковром-шпалерой могли одновременно работать до шести мастеров! Каждый изготовлял свой кусочек шпалеры, а потом всё аккуратно сшивалось в единое целое. Представляете? У него работа шла в шесть раз быстрее! А учитывая, что один мастер за год может изготовить от одного до полутора квадратных метров шпалеры, и не более …
- Да-да, – попытался отвлечь меня от незнакомой ему темы пан Анджей, – Мы начали про Йеронимо? Я видел его картины!
- В самом деле? – поразилась я.
Я и впрямь поразилась. Пан Анджей, рассматривающий картины? Это не укладывалось в моей голове. Вот, пан Анджей, со смехом протыкающий картины мечом или копьём – это всегда пожалуйста! В это я верю.
- Одну картину, – неохотно уточнил пан Полонски, – Которую ему отец заказал. У меня даже её уменьшенная копия есть. Та громадная, её только на стену вешать, а эта маленькая, можно с собой возить. Называется «Бой великанов на горе Ферит». Там изображена группа великанов …