- А Кащей прав, – тихо проговорила она, – Мы здесь застряли. До конца жизни. До конца нашей оставшейся, короткой жизни. Увы.
И тут у меня молнией блеснула мысль. Я хотела её сказать, но у меня не получилось. Только сип вырвался из груди. Я уже по грудь окаменела. Ванька одним прыжком подскочил ко мне, видимо, что-то почувствовав. Напрягая все силы я успела просипеть только одно слово. И окаменела по шею.
- Сент? – удивлённо повторил Ванька и вопросительно посмотрел на фею, – Что такое «сент»?
- Сент … сент … – забормотал Кольцов, – сентябрь? При чём тут сентябрь? Сент … Сентиментальный? Нет … На слово «цент» ещё похоже … Есть такая монетка …
- Центр! – счастливо воскликнула фея, – Умница, Васька! Мы же в центре силы! Мы не будем провешивать портал! Мы выйдем через внешний мир!
Кащей пискнул. Быть может, он хотел зарычать, но у него не вышло. Он тоже окаменел по самую шею. Так мы и пялились друг на друга, пока оба окончательно не окаменели. По самую маковку.
Это было … странно! Если вы никогда ещё не каменели, я вам расскажу.
Во-первых, пропала мимика. Мы и сами не замечаем, но у нас постоянно двигаются мимические мышцы. Говорим ли мы, думаем, мечтаем или тупо пялимся в окно, мимические мышцы работают. Ежесекундно. У меня эта способность пропала и оттого появилось ощущение, что лицо заморозилось. Или оказалось зажатым в тиски. Только думать я не перестала. Но перестала двигать глазами. И моргать. Тоже, ощущение не из приятных. Человек хорошо различает только то, что находится у него прямо перед глазами. А то, что на периферии зрения, он скорее угадывает, чем видит. И постоянно двигает зрачками. То вправо-влево, то фокусируя ближе-дальше. Я этого сделать уже не могла. У меня зрачки окостенели на средней дистанции, прямо перед собой. Как раз на такой, на которой я Кащея в последние мгновения рассматривала. Поэтому я прекрасно видела, как Роман Викеньтьевич долбил чьей-то массивной окаменевшей головой по окаменевшей голове Кащея. А когда Кащей осыпался битой крошкой себе же под ноги, я скосить взгляд вниз уже не смогла. Увы. А очень хотелось.
Во-вторых, я перестала дышать. Хотя мне это нисколько не повредило. Я продолжала думать, анализировать, мечтать … Забегая вперёд, могу сказать, что и заснуть я в таком состоянии не смогла. Ночью ли, днём, я постоянно бодрствовала. И порой очень страдала оттого, что перед глазами не было ничего, на чём был бы сфокусирован взгляд. То есть, если меня положить на землю, ни твёрдости, ни холодности земли я не почувствую. Но почувствую жёсткий диссонанс оттого, что не могу смотреть на звёзды. Я же настроена на среднюю дистанцию! То есть, перед глазами расплывшаяся картинка неба. И это не есть комильфо! И так всю ночь. Я готова была рыдать он умиления, когда в пределах фокуса зрения появлялось чьё-то лицо! Но это я далеко забегаю вперёд.
В-третьих, у меня пропало осязание. И я сама удивилась, как много я потеряла. Всего одно из пяти органов чувств и, говорят, не самое важное, а вот, поди ж ты! Тёплый-холодный, мягкий-жёсткий, гладкий-шершавый, а ещё ощущение прикосновений, боли, дуновения ветра и ещё тысячи ощущений, словно отрезало. Словно я кукла. Впрочем, я и была куклой. Окаменевшей.
Можно перечислять и в-четвёртых, и в-пятых и … много можно перечислять. Но вы уже поняли. Я стала не я. Я перестала быть собой. И только горячие мысли бились в голове: «А дальше-то что?».
Слегка размытым, но достаточно определяемым появился Ванька и отрапортовал, что с Кащеями покончено. Уничтожены все дубли и сам оригинал. Но подозрительный профессор Кольцов продолжает растирать мелкие обломки в пыль. Чтобы и духу Кащея не осталось. И он, Ванька, ему сейчас поможет. Вот, обнимет меня, и поможет. В процессе обнимания изображение Ваньки совсем размылось, а прикосновения я не почувствовала. Ну, я уже об этом говорила.
Потом фея Салса, вне зоны видимости, заявила, что у неё уже есть чуточку магии. И она может попытаться слегка подлечить профессора Кольцова. Нет, сама Салса сказала: «Могу попробовать подлечить тебя, Ромочка». Но я передаю общий смысл. Кольцов высказался в том смысле, что он живучий, а магическая силушка нам ещё пригодится. Потом Кольцов с Ванькой проверяли друг друга, хорошо ли они растёрли в пыль дублей и Кащея. А потом, на всякий случай, попросили проверить их работу ещё и фею Салсу. Как жаль, что я не могла принять участия! Ух, я эту пыль ещё в более мелкую растёрла бы!