Потом искали котёнка. И фея Салса, где-то за моей спиной восхищалась его мужеством и отвагой, а суровый Кольцов заявил, что теперь котёнок будет вечно стоять здесь, как памятник самому себе. И, вроде бы, судя по звукам, для Горюшки сооружали нечто, подобное постаменту.
Потом фея Салса сказала, что до утра ничего сделать невозможно, и всем нужно попробовать заснуть. И все разбрелись по углам. Потому что, где же в каменном царстве найти место для ночлега? Только в углу. Садишься, прислоняешься спиной к каменной стенке, вытягиваешь ноги, и пытаешься уснуть. По другому – никак.
Постепенно все затихли, только я стояла, пялясь в пустоту, потому что не могла изменить фокус зрачка. Ну, я уже объясняла.
- Интересно, – тоскливо думала я, – Они меня тоже, на постамент, и – адью? Нет, я не в претензии, сама понимала, на что шла. Это был осознанный выбор. Но, как же хочется, чтобы они поставили меня так, чтобы в фокусе зрения было хоть что-нибудь! Стена, угол стола, полка, да какая разница, что? Что угодно! Я бы рассматривала это и думала. Вот, мол, и четырёхсот лет не прошло, а уже трещинка побежала! Ну и прочее, в том же духе. И было бы гораздо хуже, если бы перед глазами не было бы ничего. Если расфокусированное пространство. От этого можно с ума сойти! А я не хочу с ума сходить. И закрыть глаза я не могу! Вот ведь непруха какая!
В середине ночи передо мной появился размытый контур. Тень. И этот контур голосом Ваньки зашептал, будто верит, что я его слышу. И хочет сказать, что любит меня. И что меня не бросит. Что потащит меня за собой в любые дали. А если кто будет против – пришибёт нахрен! При этих словах, фея Салса и профессор Кольцов как-то особенно синхронно засопели в своих углах. А я, может, и прослезилась бы, если бы могла. Но, могла я только пялиться в пустоту. И никакой от меня пользы.
От злости я хотела скрипнуть зубами, убедилась, что это невозможно и тогда принялась вспоминать разные интересные формулы заклинаний, которые успела нарыть в библиотеке Кащея. А чем ещё прикажете всю ночь заниматься?
Глава 26
Но ведь не может быть так, чтобы среди тысячи дорог не нашлось верной!
А. Стругацкий, Б. Стругацкий.
«Желание странного».
На мой, каменный взгляд, ничего не изменилось. Однако, для живых настало утро. Они задвигались, принялись зевать, растирать себе лица и шеи … судя по звукам. Посмотреть, даже скосив взгляд, я не могла.
- Ну-с, – бодрым голосом начала фея Салса, словно невзначай, появляясь в поле моего зрения, правда боком, – будем выбираться! Стихийная магия почти успокоилась, Я полностью зарядилась, думаю всё пройдёт хорошо. Надеюсь. Все помнят, что нужно сделать? Нужно закрыть глаза и представить, что просыпаешься. И тебе очень-очень хочется вырваться из объятий этого навязчивого, липкого сна. Стряхнуть его с себя, словно наваждение. Открываете глаза – вуаля! – а вы уже во внешнем мире!
Фея не стала подчёркивать, что говорит именно для меня. Кроме меня, во внешнем мире все уже были. Чего им-то напоминать?
- Первым пойдёт Рома! – безапелляционно заявила Салса, – Он покажет пример. Вторым ты, Ванюша. Не делай хмурую рожу на морде лица. Ты будешь вторым! Третьей Васенька. Я постараюсь ей помочь, если не сразу получится. Ну, и я замыкающей. Готовы?
Конечно, я не готова! Я в панике! Только, кто бы меня услышал?
- Рома! Вперёд! Только выйди вот сюда, чтобы Васенька тебя видела … если она может видеть.
Роман Викентьевич послушно вышел, куда ему сказано, закрыл глаза, глубоко вздохнул и замер в такой позе. Потом потряс головой, словно прогоняя остатки сна, и вдруг растаял. Без следа. Был и нету. Как виденье.
- Ванюша! Твой черёд!
- Не пойду! – набычился Ванька – Без Васьки, не пойду! Вдруг, она не сможет? А я не смогу вернуться? И что тогда? Зачем жить? Давайте, я её на плечо возьму и так попробую во внешний мир выйти? Вдвоём?
- Плохая идея, – вздохнула фея, – Вдруг, ты выйдешь, а она нет? Тогда ты исчезнешь, а она с высоты твоего плеча об эти камни шмякнется. И что будет? Нет, это плохая идея!
- Тогда после Васьки! – решительно заявил Ванька, – Пока она не выйдет, я тоже во внешний мир не полезу! И, если она не сможет, мы здесь вдвоём сдохнем!