И шеф-повар, осознав, что он только что повысил голос на дочку Кащея, позеленел и бухнулся на колени.
- Ах, вот как? – задумчиво спросила я, – Хм! Тогда давайте сюда! М-м-м! Вкусно! Как готовил?
- А? – похоже, мужик не мог поверить своему счастью, что его ещё не волокут на плаху, – Как готовил? В смысле, рецепт? О, ваше высочество! Это просто! Сначала срезать лишний жир. Это нежное мясо, но там чересчур много жира. Потом тщательно вымыть и натереть душицей и мятой. Некоторые добавляют ещё чебрец или орегано, но я считаю, что это излишне. Затем полить оливковым маслом. Щедро, от души. И дать два часа вылежаться. Ах, ваше высочество! Это блюдо не терпит суеты! Потом посолить и поперчить красным перцем. И запекать. Первые десять минут дать самый жар, а потом сдвинуть с углей в сторонку, чтобы жар стал поменьше. И непрерывно поливать вытопившимся жирком. Хотя мы и срезали жир с мяса, но его ещё много останется, поверьте профессионалу! Ну, конечно, пару раз повернуть со спинки на животик и обратно, чтобы пропеклось равномерно. И проверяем прожарку. Когда сок прозрачный, а мясо ещё розовенькое – тогда пора! Нет, не подавать! Пора снимать и заворачивать в фольгу. Мясо должно отдохнуть. Минут десять-пятнадцать. И, уже потом, готовый кусок надо нарезать на пласты, перпендикулярно позвоночнику, украсить зеленью …
- Да, – перебила я, облизывая вилку и оглядывая тарелку, где только что лежали несколько кусков мяса, а теперь только косточки, – Это было вкусно! Вижу, что голода у вас, действительно, нет. А то, знаешь, я припомнила, что французы, после взятия Москвы, такую дрянь с голодухи жрали!
- О! – почтительно сказал шеф-повар, всё ещё не вставая с колен, – Ваше высочество так прекрасно выглядит!
- Это ты к чему? – подозрительно спросила я.
- Ну, как же? – шеф-повар слегка замялся, – Если вы помните, как французы Москву брали … А ваш цветущий вид …
- Сдурел?! – взбеленилась я, – Или тебе в глаз засветить? Для просветления в мозгу? Если я помню, что в Колизее гладиаторы друг другу животы вспарывали, на потеху публике, это не значит, что я лично это видела! Я просто помню, что я читала об этом! Так же и про французов в Москве! Идиотизм какой-то!
- Это просто трудности русского языка, ваше высочество! – послышался голос сзади.
Я оглянулась. «Гречанки» прятали глаза, уставя их в пол, и морду лица старались держать почтительную, но уголки рта у них подрагивали. Они еле сдерживались, чтобы не расхохотаться. Особенно Дельта. Она вообще, как я заметила, хохотушка.
- Здесь все знают русский язык, ваше высочество, – продолжала Альфа, – Но не в совершенстве. Простите этого дурака, он не ведает, что говорит. Он искренне верит, что вы собираетесь его глаза лишить. Простите!
- Прощаю! – величественно кивнула я, – Отведав его стряпню, так и быть, прощаю!
А себе сделала на память зарубочку: если не все хорошо разбираются в русском языке, значит … они не русские? Тогда кто? И как относятся к русским? Потому что, своё отношение к русским, они непременно перенесут и на меня. Потому что я русская. В этом стоит разобраться!
Да, вот такой случился конфуз. И, как умная девочка, я стараюсь извлечь из любого промаха выгоду. Вот, как сейчас. Вслед за Дельтой, неуверенно улыбнулись и остальные «гречанки». Это хорошо. А то, своим нытьём, они мне весь боевой настрой собьют. Я же собираюсь негодяю Кащею доказать, что он негодяй. И докажу!
Глава 4
Что такое история, как не ложь, с которой все согласны?
Наполеон I (Бонапарт).
Уже привычно взвился чёрный вихрь из угла, где сидит Аида. И тут же опал чёрными клочьями. И строгая дама приветливо улыбнулась мне и присела в вежливом книксене.
- Ваше высочество! Как я счастлива! Ваше посещение, это такая честь!
Только глаза у мымры оставались злыми и всё ещё полыхали отблесками молний.
- Мне тоже чр-р-резвычайно приятно! – победно пропела я, лихо шествуя к заветной двери. И опять не успела.
- Прошу вас! – колдунья, неведомым образом, в очередной раз меня опередила и ухватилась за ручку двери на секунду раньше меня, – Прошу, ваше высочество!