Михаэль сцепил зубы и вынужденно подвинул свою пехоту. Теперь она сместилась с фланга ближе к центру. Потом ещё. И ещё. Пока не оказалась почти в самом центре. Ещё один натиск Кольцова, и пехота Михаэля врубится в собственные ряды, мешая друг другу сражаться. И это пахнет разгромом.
Ни я, ни Роман Викентьевич, не обратили внимания, что тесня пехоту противника, кирасиры Кольцова сами вынужденно развернулись относительно первоначального направления. Мы не заметили, а Михаэль заметил. И из пологого оврага, как леший из гнилого пенька, выскочила тяжёлая кавалерия жёлтых. Она заметно уступала в численности вишнёвым. Но это был бронированный костяк и ударил он не прямо, а вбок. Удар получился сокрушительным. Чуть не все кирасиры полегли, а оставшимся пришлось спасаться бегством. А жёлтая рыцарская конница ворвалась в образовавшуюся брешь и понеслась крушить пехоту вишнёвых. Опять же, сбоку.
- Зато у меня есть резервы! – не стал унывать Кольцов, – А у тебя нет! Тяжёлая пехота! Марш-марш! Растоптать эту кучку жёлтых выскочек!
- Ты помнишь? – напряжённо спросил Михаэль, – Счёт бойцов должен быть не меньше, чем один к трём!
- У меня будет один к пяти! – снисходительно заявил Кольцов, подвигая к месту прорыва, кроме резервов, ещё и часть пехоты из центра.
- Так вот! – ровным голосом ответил Михаэль, – У меня есть резервы! Только я их заранее спрятал. Вот в этой роще. И теперь у меня на другом фланге образовался перевес. Один к трём? Нет, пожалуй, один к четырём! Мы атакуем!
Надо было видеть растерянные физиономии Кольцова и Флика. Михаэль сумел меньшими силами добиться перевеса! Как?! Это не укладывалось в голове, но вот он, результат на макете. Там, где у вишнёвых был перевес, они вынужденно топтались перед естественными преградами: речкой, оврагом, рощей. А там, где было раздолье для боя, перевес оказался у жёлтых!
- Колдуны! – спохватился Кольцов, – Атакую колдунами!
- Поздно! – улыбнулся Михаэль, показывая пальцем, – Твои колдуны в окружении! Будь они регулярным войском, они может, и предпочли бы погибнуть с честью. Но, как известно, колдуны – это отчаянные одиночки. Я думаю, они предпочтут сдаться. Тебе предлагаю, кстати, то же самое. Положение у тебя безнадёжное!
- Пожалуй … – уныло признал Кольцов, но тут же оживился, – Стоп! Мы начнём всё заново! Я проиграл потому, что слишком рано бросил рыцарей в прорыв! Попытка номер два! Согласен?
Михаэль только кивнул головой.
А потом была попытка номер три. И номер четыре. И номер пять. Начиная с третьей попытки начался глубокий анализ сложившейся ситуации. А я сидела рядом и слушала. Я тоже хочу знать и стратегию и тактику!
- Это точная копия местности, на котором произошла, так называемая, «Байскетская резня», – призналась я наконец, – Вот в этой стороне, неподалёку, село Байскет. Это, если помните, где король Людомир вырезал подчистую войско короля Шеверса. Хотя у того сил было много больше. Просто, король Людомир выбрал хорошую позицию. Смотрите: тяжёлая конница может наступать только «в лоб», без какой-либо возможности для манёвра. И непременно, при этом, увязнет в реке. Из-за многочисленных препятствий, пехота не может наступать широким фронтом, из-за чего теряется преимущество в численности. А оставляя резервные и запасные силы в засаде, король Людомир каждый раз преподносил противнику массу проблем, нападая во фланг.
- Ну, точно! – у Михаэля загорелись глаза, – А я всё вспоминал, где я мог видеть похожую картинку?! В учебнике!
- А дело-то уже к вечеру! – присвистнул, оглядываясь, Кольцов.
- Зато время прошло не без пользы! – возразила я, – Господа! Пересаживаемся в другую телегу! Там будет другое поле боя!
- А я готов! – хищно потёр руки Кольцов, – Я ещё поквитаюсь!
- Я тоже готов, – посмотрел ему прямо в глаза Михаэль.
И я готова, подумала я, но вслух этого говорить не стала. Просто села рядышком и приготовилась слушать.
* * *
- Появились слухи о войсках противника, ваше величество! – склонился перед королевой квадратномордый министр обороны.
- Любопытно! – развернулась к нему королева, – И что слышно?
- Страшные слухи! – поёжился министр, – Рассказывают о страшных зверствах реликтовых! Идут, хуже пожара! После них остаётся только обгорелая земля.