- Что говорят гоблины? – лицо королевы было непроницаемым, – Я имею в виду гоблинские банки?
- Они перестали выдавать кредиты, – министр финансов потупил взгляд, – Я беседовал с президентами самых крупных банков. Гоблины тоже выжидают. Они не могут определиться со ставкой по кредитам. Банки практически парализованы.
- Итак … – королева обвела всех внимательным взглядом, – В стране кризис. Промышленность стоит. Сельское хозяйство дышит на ладан. Международные договоры не выполняются. Финансы лихорадит. Добыча полезных ископаемых прекращена, что означает, что промышленность может не надеяться на скорый выход из кризиса. Знаете, как это называется, господа?
Министры понурились.
- Это называется саботаж! – гаркнула королева, – И вы слепцы, если не видите этого! Надо же! Руда не добывается, но гномы продолжают лазить в штольни! Что они там делают? В жмурки играют? Нет, господа! Они продолжают добывать руду, только поставляют её не нам, а кому-то другому! И я очень хотела бы знать: кому?
Гоблинские банки не могут определить ставку по кредитам? А разве не министр финансов определяет им эту ставку? Разве не обязанность банков была скупить к лешему этот избыток золота? Почему они этого не сделали?
Вы говорите, что невозможно заключить международный торговый договор? Кто вам это сказал? Гоблины? А почему именно за нашу валюту? Почему не за твёрдую иностранную? А когда наша валюта придёт в порядок, либо перезаключить договор, либо скупить чужую валюту по твёрдой цене. Почему этого не делается? Потому что саботаж!
Королева с трудом перевела дух. Теперь она не была такой привлекательной, как минуту назад. Яростно пылающие глаза, хищно суженные крылья носа, пунцовые щёки, всё это придавало королеве вид разъярённой дикой кошки. Королеву, скорее, можно было испугаться, чем восхищаться её красотой.
- Министр внутренних дел! – взвизгнула она.
Дородный мужик в форме, украшенной золочёным аксельбантом, подпрыгнул.
- Преступность в пределах нормы, – забормотал он, – за исключением тех шаек, о которых доложил министр финансов. Демонстраций и акций протеста не наблюдается, подозрительных собраний, листовок и прокламаций нет … Не похоже на саботаж, ваше величество! Да! Только одна странность: реликтовые уходят.
- Куда уходят? – не поняла королева.
- Неизвестно куда, – развёл руками министр, – Собираются семьями, и уходят. И ни назад не возвращаются, ни в ближайших местах не объявляются. Похоже, далеко куда-то уходят. На окраины.
- И вы видите их обозы? – зашипела королева, – Если их много, они должны собираться в длинные обозы! Вы их видите а дорогах, в окрестностях городов и сёл?
- Нет, – растерялся министр.
- Так куда же они уходят?! – завизжала королева, – И вы говорите, что это всё не саботаж? Недоумки!
Дверь комнаты совещаний приоткрылась, и в проём заглянул личный секретарь королевы. По правилам секретаря здесь не могло быть ни под каким видом. Королева нахмурилась. Между нами говоря, секретари – самое слабое звено! Всё знают, во все двери вхожи, а что у них на уме – попробуй отгадай! Мало ли, на кого они работают! Однако, секретарь не исчез. Напротив, он протиснулся в щель и почтительно шепнул королеве на ухо, протягивая какую-то бумагу:
- Ваше величество! Это не терпит отлагательств!
Королева гневно выхватила бумагу у него из рук. Прочитала. Перечитала вновь. И ещё. И ещё раз. И рука её опустилась.
- Я так и знала! – с отвращением пробормотала она себе под нос, а потом повысила голос, – Проворонили, с-с-сволочи! Прошляпили! Реликтовые объявляют нам войну!
- Я не понял! – приподнялся со своего места министр обороны, мужчина, выдающийся во всех отношениях, – У нас в столице полно реликтовых! Они, что, все враги?