С возрастающим ужасом королева видела, как один из рыцарей отбросил копьё, совершенно непригодное для ближнего боя, и выхватил меч. Привстал в стременах, размахнулся и … и тролль выставил перед собой дубину. Раз-з-з! и дубина развалилась надвое. И рыцарь замахнулся опять. Тролль не стал ждать. Он поднырнул под лошадь, поднял её на плечи, вместе с рыцарем, и ... оторвал у лошади ногу! И отбросил ненужный груз с плеча. Несчастное животное билось в конвульсиях, словно кувалдами, колотя бронированными подковами по несчастному рыцарю. А тролль отправился дальше, держа лошадиную ногу вместо дубины.
К чести рыцарей, увидев такой ужас, они не отступили. Они сражались до последнего. Они умирали, но не бежали. И не просто умирали. Они уничтожали-таки этих грязных, вонючих оборванцев-троллей!
То там, то здесь падал на землю зелёный великан и кто-то из рыцарей обязательно добивал павшего. Чтобы наверняка. Только рыцарей падало больше. Много больше. Королева с отчаянием закусила губу. Да, что же это творится?! Это карательная экспедиция или как?! Кто кого карает?
Потом начался вообще невообразимый кошмар. Павших оказалось так много, что рыцари не могли пробиться к кучке защитников. Лошадиный подковы скользили в крови и вывалившихся кишках. А тролли, изрубленные до невозможности, не только стояли на ногах, но всё ещё сопротивлялись! И один из них, тот самый, вдруг пристально взглянул в глаза королеве. Словно в душу заглянул. Это на расстоянии в четыреста шагов, не меньше! И королева не выдержала.
- Кирасиры, в атаку! – завизжала она.
- Позвольте, ваше величество? – удивился командир кирасирского отряда, – Вы изволили вначале распорядиться, чтобы мы преследовали бегущих …
- Болван! – королеве не хватало воздуха, – Идиот! Добейте же эту шваль! Сейчас же!
Командир махнул рукой в латной перчатке и кирасирская конница с гиканьем помчалась к месту боя.
* * *
- А теперь, господа командиры, прошу подъехать ко мне, – ледяным тоном приказала королева, когда всё было кончено.
Подъехавшие спешились и склонили колени.
- Запомните! – злобным шёпотом отдала королева распоряжение, – Первое, врагов было вдвое больше, чем нас! Они были сильны и хитры, но мы были храбрее. Поэтому победа осталась за нами. Что вы на меня так смотрите?! Повторяю: врагов было больше, но мы победили! Теперь второе. Никто из оставшихся в живых не должен вернуться в свой полк! Нечего им рассказывать своим товарищам всякие … небылицы! Всех поощрить, выдать двойное … нет, тройное жалование, и отправить в дальние гарнизоны! Ни на минуту, ни на секунду они не должны вернуться в свои полки! А вы, господа, должны рассказать в своих полках, какую ошеломительную победу мы одержали нынче. И всё благодаря стойкости и храбрости бойцов, шедших на смерть с моим именем на устах. Да, они так и говорили: «За королеву и Отечество!». Всем всё понятно?..
Королева поглядела сверху вниз на склонённые, молчаливые головы.
- Вот и хорошо! – жёстко заключила она и шагнула в портал.
* * *
Харр открыл глаза. Было больно. А он уже успел забыть это ощущение. Вот, помнится, в детстве … В детстве, да. В детстве было. Харр с трудом приподнялся, отчего поползли тела, кучей наваленные на него. Какое небо хорошее! Чистое, высокое. А, вот, поди ж ты, больно-то как!
Харр вдумчиво ощупал себя. Где болит? Голова, вроде целая. Грудь пробита в нескольких местах, но настоящая боль не там. Руки? Да, руки тоже ранены, а одна, вроде, ещё и вывихнута, но саднит не в руках. Ноги? Да, на ногах раны и кровоточат, и помнится, одна нога шагала не туда. И всё же не там щемит и ноет. Не там. А где же?
Харр огляделся по сторонам, увидел зелёные, распростёртые тела товарищей, и понял: болит внутри. Как сказала бы Васька, душа болит. И Харр застонал. Со стороны могло показаться, что он воет. Но, нет. Это стон. Такой протяжный стон, похожий на вой.
А ещё вспомнилось, почему болело в детстве. Потому что окрестные мальчишки дразнились. Кричали: «Посмотрите, это тролль – у него умишка ноль!». И тоже болело внутри. А мальчишки хохотали. Со временем они хохотать перестали. Что они, самоубийцы что ли? Потому что Харр стал вдвое выше любого из них. И вчетверо сильнее. И боль эта ушла в сторону. Ушла, но не забылась.
Харр встряхнул головой, прогоняя воспоминания. Не время, и ни к чему. Поднялся. И пошёл по полю, прихрамывая, внимательно оглядываясь вокруг.