И он глубоко задумался.
- А, кстати, – небрежно спросил он, – Вы, профессор, говорили, что в Кантуньской битве участвовали? В каком полку?
- В Отдельном, реликтовом, под командованием гнома, полковника Шафта!
- Позвольте! – Михаэль уставился на профессора, – Но, Отдельный реликтовый не участвовал в Кантуньской битве! Он стоял в резерве!
- Как это «не участвовал»?! – побледнел Флик, – Участвовал! Я лично участвовал! Мне за этот бой звание дали!
- Да, нет же! Не далее, как полгода назад я писал реферат на эту тему! И я хорошо помню, что Отдельный реликтовый стоял в резерве! Я ещё писал в выводах к реферату, что если пустили бы Отдельный реликтовый в прорыв, а не томили в резерве, глядишь, и врагу пришлось бы много хуже.
- А я говорю: учафствофал! Мне ли не знать, когда я с тофором … не пофрамил …
От волнения к профессору вернулась совершенно невнятная дикция.
- Да, что вы так горячитесь, профессор? Мы уже поняли: вы участвовали, полк не участвовал …
- И полк учафствофал! – закричал совершенно бледный Флик, – И я фпереди полка!.. С тофором!.. И вообще! Ещё надо пофмотреть, кто из нас дфоих лжёт! А то, ишь ты: луфший студент на фоенной кафедре! Это ещё проферить надо!
- Вы, господа, лучше над позицией думайте! – перебила я спорщиков, – А про господина Михаэля я уже проверила. Учился в Королевской Академии на военном факультете некий Михаэль. Отличник по всем предметам. Отчислен около двух месяцев назад со странной формулировкой «За профессиональную непригодность». Словесный портрет студента Михаэля: рост средний, или чуть выше среднего. Худощавый. Нос прямой. Глаза бледно-голубые, льдистые. Волосы светлые, прямые. В разговоре напорист, любит отстаивать свою точку зрения, даже если не прав. К авторитетам относится без всякой почтительности. Ну и ещё мелочи.
- Ну, да, это про меня, – согласился Михаэль.
- Значит, я фру?! – взорвался Флик.
- И вам мы верим, профессор! – попыталась я его успокоить, – Участвовал ваш полк в Кантуньской битве! И вы были впереди.
- Мне не надо, чтобы ферили МНЕ! – задыхаясь ответил Флик, – Мне надо, чтобы ферили исторической прафде! А историческая прафда говорит, что Отдельный реликтофый в Кантуньской битфе учафтвофал!
- Хорошо-хорошо! Я раздобуду доказательства в течение двух дней! – пообещала я.
Профессор с трудом перевёл дыхание, свирепо посмотрел на Михаэля и сказал совершенно чистым, ясным голосом:
- Я передумал! Я атакую! Вот тут пойдёт конница! – и решительно двинул вперёд оранжевые войска.
Постепенно все успокоились. Под комментарии Романа Викентьевича на макете кипел «бой», противники изощрялись в тактике, а феи продолжали приносить донесения.
Как раз очередная пара фей заканчивала доклад, когда Михаэль, ни к селу, ни к городу, выдал:
- Хотел бы я быть котом!
- Почему?.. – изумилась я.
- А вы, ваше высочество, я заметил, котов за пазухой носите!
Горюн презрительно фыркнул у меня из-за пазухи и сузил глаза. Кольцов нахмурился. Профессор Флик осуждающе вздохнул.
Минутку! Мне как это расценивать? Это он надо мной смеётся или наоборот, комплимент пытается сделать? Пусть даже, такой неуклюжий комплимент? Ну, ладно!
- Подожди, вот очнётся Ванечка, – сказала я медовым голосом, – он тебе руки-ноги поотрывает, а я, так и быть, опять их к тебе приляпаю. Только не сердись, если местами перепутаю! Чтобы знал им место. Даже мысленно!
Кольцов беззвучно поаплодировал.
- А, кстати! – Михаэль не стал унывать, а перевёл разговор на другую тему, – Что это за спящий богатырь? Почему не просыпается?
- Значит, устал сильно! – брякнул Кольцов.
- Всё-то у вас тайны! – скривился Михаэль.
- Да, нет у нас никаких тайн, – примирительно сказала я, – Дело в том, что …
И в этот миг я услышала звоночек. Такой звоночек, который могу услышать только я. Потому что сама артефакт для вызова Харру дала. На самый неотложный случай. Экстренный. Что там у него?
- Минутку! – напряглась я, – Я скоро вернусь!
И провесила портал.
Твою ж мать! Харр ещё рассказывал, что случилось, а я уже схватила его за рукав и чуть не силком запихала обратно в портал. Прямо с Дирром на руках. Ах, как хорошо, что обе феи ещё здесь.