- Я король! – гордо распрямился его величество, – Не забывай этого, девчонка!
Потом быстро огляделся и продолжал уже вполголоса:
- Ну, да, твои упрёки весомы … Ладно, я вижу ты девушка умная, ты поймёшь. Тут дело вот в чём. Я же не наследственный король. Я родился не в королевской семье. Моё дело было булавой помахивать, врагов отгоняя. А не королевством управлять. Поэтому, когда меня королём провозгласили, я себя чувствовал … не комильфо! Хотя, конечно, сидел на троне, расправив плечи. А вот, всякие приёмы, переговоры и прочая муть … ну, не для меня это!
Нет, конечно я в занавески не сморкался и на светских раутах не ковырял в носу. Я про другое. Вот, к примеру, прибыл посол из этой … Бурундии что ли? Ну, не суть. Оказывается, они нам должны. Мы им заём большой дали. А посол плачется, дескать бананы посохли, крокодил не ловится, на кокосы неурожай … Ну, я его взял за шиворот и эдак легонечко встряхнул. И посмотрел прямо в глаза. Пристально. А он, бедняга, прямо тут же и обгадился. И деньги в тот же вечер припёр. Копеечка в копеечку. А моя Марьюшка мне пеняет: не так я поступил.
Оказывается, эта … Бургунди? Бурундия? Бергамо? Не помню, блин! В общем, она нам уже сорок лет не может долг отдать. А проценты по долгу отдаёт сполна! И этих процентов набежало уже в три раза больше, чем долгу было. А теперь этот самый засра … ну, который обгадился, он занял всю сумму долга в другой стране. У Кащея. А нам отдал. И теперь, получается, Кащей будет получать проценты, которые больше вклада. Пусть и не сразу, но политика суеты не терпит. А ко всему, может этот Кащей потихоньку и права свои качать. Делай, дескать, вот это и не делай вот того. Иначе долг стребую! А мы, получается эти ниточки потеряли.
- Ага! – думаю, – Вон оно как выходит! Вот что значит: политика!
И надо же, буквально на следующий день – другой посол. А песня та же: денег нет, прощенья просим, давайте должок рефинансируем!
Я брови насупил, и громыхаю, дескать, так и быть, глаза у тебя, дескать, больно красивые, по душе мне пришлись! Проценты платите, а долг пусть на вас висит, как раньше висел. Ой, как посол обрадовался! Чуть по всему тронному залу не заскакал! Убежал, забыв «до свидания» сказать!
А Марьюшка опять пеняет! Оказывается в той, другой стране, вот-вот власть поменяется! Чуть ли не революционным путём. А кандидат, который к власти этой рвётся и у которого самый большой рейтинг, он заявил, что откажется от всех обязательств, которые его королевство имеет. Потому что брал деньги проклятый узурпатор, и тратил их не на благополучие страны, а на себя, любимого. И все остальные государства, которые деньги взаймы давали, давно уже свои денежки назад стребовали, только мы, дурачки такие, остались.
Ладно, говорю Марьюшке, ты мне перед каждым посольским приёмом вкратце обрисовывай, что за посол и что ему надо и как нашему государству лучше поступить! А она руками машет. Невозможно вкратце все тонкости обрисовать! Это долгие годы надо потратить, чтобы хоть начерно понимать, с кем и как себя вести надо. И езжай-ка ты лучше друг Славушка – это она меня так наедине кличет. Только об этом, тс-с-с! – езжай-ка ты Славушка на соколиную охоту! А принимать послов доверь мне! Я, говорит, этих послов сызмальства насмотрелась. Они у меня по струнке ходить будут!
А я смотрю – и верно. Ходят по струнке. Заходить к ней боятся. Дрожат. Ко мне не боятся, а к ней – боятся! Хотя она не богатырь. Ну, думаю, и ладно! И не больно-то хотелось! Политика эта – да будь она неладна!
С тех пор так и повелось, что делами королевства заправляет Марьюшка. Я ведь, не поверишь, и про эту войну случайно узнал! Уже с месяц, как поехал на рыбалку, на самый край королевства. Рыбы наловили – во! Я приказал заморозить, и в детские дома да приюты отправить. Возвращаюсь во дворец, весь такой радостный, спрашиваю, где Марьюшка, а мне отвечают – на войне! Как на войне?! Так, говорят, на войне!
Ну, тут и сама Марьюшка объявилась и всё мне рассказала. И про самозванку … хм! Про тебя, то есть. И про объявление войны. И про то, что войско она собрала, и про бой на Ордынском поле. И про то, что без меня ничего не получается.
- Вот я и говорю, – подвела я итог, – Что всем заправляет королева, а не король!
- Нет! – твёрдо сказал король, – Ты плохо слушала! Моё слово главное! Я сказал послу, чтобы платили – и они платили. Я сказал, что хватит и процентов – и никто мне поперёк не возразил. А всё, что мне говорила Марьюшка – это уже после. Никогда во время приёма! Никогда! И так было всегда! Все годы нашего с ней правления. То, что я сказал – не обсуждается! Даже был такой случай … хотя не буду. Просто, пойми: ни разу не было, чтобы Марьюшка мне поперёк слово молвила! Наедине попенять – это дело другое. Но если я дал королевское слово – оно будет исполнено!