- Акула? С чего бы?! Она вроде живая.
- Пока живая, – согласилась я, – Но скоро сдохнет. Задохнётся.
- Что?!
И я объяснила. У акулы слишком слабые жаберные мышцы. Акула не может дышать в неподвижном состоянии. Когда акула плывёт – всё в порядке. Вода сама натекает ей на жабры. А вот останавливаться ей нельзя. Поэтому акула даже спит в движении. Впрочем, иногда акулы умудряются подремать и неподвижно. Только для этого заплывают в пещеры с проточной водой. Там, где в пещерных ходах есть постоянное течение. И ещё дополнительно «зевают». Когда акула открывает и закрывает рот, это помогает ей пропускать воду через жабры. Но если акулу оглушить и она останется в неподвижной воде, хотя бы и не очень надолго – это кирдык. Задохнётся!
Горюн недоверчиво пялился на меня, но принципиально не разговаривал.
- Ишь ты! – задумчиво прокомментировал король, почёсывая бороду, – Значит, говоришь, вентилировать надо?.. Подержи-ка!
Король сунул мне недоплетённую верёвку и шагнул к акуле. Взял её за хвост. Точнее, за самую узкую часть туловища, возле хвоста. Примерился. Упёрся покрепче ногами.
Я не поверила глазам! Но король взмахнул акулой, словно гигантской дубиной! Метра, эдак, на три-четыре. И несколько раз сделал хищницей круги над головой. А потом, как ни в чём не бывало, отпустил акулу и принялся доплетать верёвку. Даже не запыхавшись!
Пока король эту верёвку доплёл, он ещё четыре раза устраивал акуле «вентиляцию жабр». После последнего раза акула слегка затрепыхалась. Горюн непроизвольно прижался ко мне плотнее.
- Ага! – радостно возгласил король, – Оживает! Вот мы её сейчас!..
С этими словами он раскрыл огромную пасть и деловито принялся выдёргивать зубы из углов акульего рта.
- Чтобы не перекусила! – пояснил он мне.
Зрелище, конечно, не для слабонервных. С другой стороны, акулы – не люди. У них зубы постоянно растут. По шесть и более рядов! Нарастают из глубины рта и, по мере роста, выдвигаются ближе к краю. Пока не выпадут совсем из бездонной акульей пасти. А к этому времени уже другие ряды сформировались.
Король тем временем взгромоздился на спину хищнице. И я обратила внимание, как ловко он подобрал себе акулу. По росту! Длина акулы была и впрямь, метра три-четыре, а вот толщина – как раз, чтобы королю было удобно её ногами обхватить. О! Он её уже и взнуздать успел!
- Садись, – похлопал король по спине акулы позади себя, между собой и акульим плавником, – Скоро очнётся, лошадка!
Акула и впрямь, снова трепыхнулась, потихоньку приходя в себя. Я, прижимая к себе котёнка одной рукой, второй машинально ухватилась за спинной плавник, чтобы половчее усесться, и не успела. Акула рванула, как будто ей из катапульты стрельнули! И я затрепыхалась, как ниточка на ветру, ухватившись за плавник.
- Куда? – рявкнул король на акулу, – Тпру!!! Тпру, тебе говорят, скотина!!!
Акула не слушала. Акула неслась куда глаза глядят. Не разбирая дороги. Хотя, какие дороги в глубине океана?
- Ах, ты ж тупая тварь! – разозлился король и стиснул акулу коленями. Сильно.
Теперь акула заметалась по всем направлениям. То она изгибалась дугой, то стремительно меняла направление, то дёргалась, как в параличе.
- Никогда не приходилось диких лошадей укрощать? – невозмутимо поинтересовался король, поворачивая голову ко мне.
- Н-н-н-нет!!! – умудрилась выговорить я, клацая зубами. Ибо акула мотала меня не по-детски.
- Ну, всё когда-то случается впервые! – философски заметил его величество, стискивая акулу ещё сильнее.
Не знаю, может, акула обессилела от боли, зажатая богатырскими коленями, или просто король своими пятками ей жабры перекрыл, и она опять от недостатка кислорода в полуобморочное состояние пришла, но акула перестала биться так сильно. И его величество собственноручно поймал меня могучей дланью и усадил позади себя.
- Задушишь!!! – прохрипел Горюн у меня под мышкой.
Ох, ты ж! Я с перепугу так сильно прижала к себе котёнка, что и впрямь, чуть не придушила.
- Не задушу, – весело ответил король, принимая слова котёнка на свой счёт, – Я же вполсилы. Если бы в полную силу коленями давил, я бы ей вообще хребет сломал!