- Грамотный! – пробормотал Гарик и было не понять, хвалит он друга или иронизирует над ним.
- А разве это плохо?!
- Это нормально. Быть грамотным и начитанным – это нормально. А вот постоянно сравнивать себя с другими, то с Пушкиным, то с Конан Дойлом – это уже ненормально. Мы, это мы. У нас свой стиль. Как говаривал некий Козьма Прутков: «У каждого портного свой взгляд на искусство»! И это замечательно!
- А …
- Бе! Хватит разговоров! Работать пора! Садись за ноут, пиши: «Глава тридцать первая»!
Глава тридцать первая.
Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить.
Братья Стругацкие.
(«Пикник на обочине»).
- Гости! – решительно заявил водяной, – Почётные!
- Так они, что, сами к тебе пришли? – раскрыла я рот ещё шире.
- Нет, я их забрал с собой, – признался водяной, – Но забрал не в плен, а в гости! И это большая разница!
- Если забрал насильно, то это плен! – сдвинул брови король, – И не ври мне тут!
- Плен – это темница, застенок, тюрьма, – тут же возразил водяной бог, – А они у меня по всему дворцу разгуливают, деликатесы кушают, им всякие твари морские прислуживают … Это плен? Плен, да? Тогда вы не знаете, что такое плен!!!
- Золотая клетка – это всё равно, клетка! – возмутился король.
- Да! – поддержала я, – И соловьи в клетках не поют! Даже в золотых!
- Вы с кем спорите?! – взъярился водяной, – Вы с богом спорите!!! Знаете, что за это бывает?!
И я как-то быстро вспомнила, что за это бывает. Одна ткачиха, по имени Арахна, поспорила с богиней Афиной, что она может ткать полотно тоньше и лучше, чем богиня. Богиня превратила её в паука. Теперь специалист по паукам называется арахнологом, а паук – Арахна – действительно ткёт самую тонкую ткань … А вот ещё …
- Если бы я уже не пообещал, что вы будете моими почётными гостями, – прервал мои воспоминания водяной бог, – уже раздавил бы вас всех! А остатки скормил бы акулам! Всё! Не злите меня! А с тобой, богатырь, мы продолжим завтра. Готовься!!!
И резко развернувшись, водяной просто растворился в морской воде. Да-а-а … уж.
В божественные чертоги мы входили раздражёнными до последней кондиции. Кстати, каракатицы вновь оказались на посту. Молча проводили нас огромными глазищами, но войти не препятствовали. И как только мы перешагнули порог …
- Отец!!! Забери меня отсюда!!! – бросилась к нам принцесса. Я поморщилась. Как-то непохоже было, что она в темнице на цепях висела, – Отец!!! Тут меня один старик домогается!!!
Упс! А это уже интересно!
- Всё хорошо, дочка! – раскинул объятья король, широкие, как ворота, – Теперь всё будет хорошо!
Виолетта уткнулась отцу в плечо. Я фыркнула. Тоже мне, сопли во все стороны! Настоящих трудностей ты, девочка, не видела! Король же прижал дочку к богатырской груди и зашептал ей на ушко что-то утешающее. Словно дитятке малой. Тьфу! Я отвернулась в строну. И как раз увидела, как распахивается широкая дверь в конце обширного зала, куда мы попали. И оттуда толпой хлынули русалки. И Алина!
- Алиночка! – восторженно завизжала я, – Подружка!!!
- Васька! – бросилась мне навстречу русалка и вдруг остановилась, подозрительно глядя на меня, – Ты что?.. Безоружная?...
- Ага! Щаз-з-з! – фыркнула я, расстёгивая пояс и демонстрируя кинжалы.
- Васька! Это ты! – Алина кинулась целоваться, – Девчонки! Это не морок! Она настоящая!
Морок?.. Это, в смысле … Ну да! Морской бог может принимать любые формы!
- Алиночка! – сладко пропела я, – Помнишь, как мы обманули дриад? Сказали, что в портвейне особый яд, а его там не было!
- В портвейне? – растерянно захлопала глазами Алина, – Это было настоящее арлазорское!!!
- Алиночка! Ты тоже настоящая!!! – я крепко стиснула подругу в объятьях, – У меня столько новостей!