И мы принялись шептаться, вываливая друг на друга горы информации. И, между прочим, Алина сообщила мне много интересного.
Морской бог и вправду, ходит здесь в виде старичка. Таким, каким мы его впервые увидели на балконе. Прислуживают ему русалки. Не те, которых он похитил вместе с Алиной, которые получили от меня вторую сущность, а другие, которых он зовёт «дочками».
- Это и вправду его дочки, – успела вставить я, и опять навострила уши.
Из дворца выйти невозможно. Никак. Если сам водяной бог не разрешит. Во дворце воздух, и что самое интересное, всегда свежий, а за стенами дворца – вода. И вода эта становится плотной, как камень. Не пробиться.
Я огляделась. И в самом деле! Как я не обратила внимания? Это всё от чрезмерного возбуждения! Но во дворце и в самом деле воздух! И мы дышим, как на поверхности. Очень интересно! Что ещё?
Скучно! – сообщила Алина. Эти самые дочки водяного, буквально дуреют и пухнут от безделья! Да и похищенные русалки уже белугами воют. Ни игр, ни развлечений. Правда, почти полдворца забито всякими драгоценностями. Из потопленных кораблей. И валяется всё это бесхозными грудами. Поначалу русалки бросились на сокровища, понахватали себе золота-рубинов-жемчугов-кораллов. Понавешали на шеи цепей с алмазными подвесками, на пальцы колец с изумрудами-аметистами. Походили-походили и … побросали всё обратно. Скучно! Ни перед другими покрасоваться, ни на себя полюбоваться. Зеркал во дворце – ни одного! Напялишь на себя четыре горсти брюликов, и никакого удовольствия. И опять же, наденешь ты алмазное колье, и видишь, что ещё сорок тысяч таких же рядом валяется. Любая другая русалка, бери – не хочу! И какое же тут удовольствие?..
- И где это? – загорелась я, но тут же погасла.
Нет, вы наверное понимаете, что алчность тут не при чём. Я подумала, а нет ли среди этих сверкающих груд сокровищ чего-то волшебного? Этакого артефактика, который может пригодиться? Но тут же поняла, что всё, что волшебное, водяной бог сам почувствовал, и просто так на пол дворца не бросил бы. Жаль!
Во дворце нет ни библиотеки, ни музыкальных инструментов, продолжала Алина. Ни почитать, ни на музыке сыграть, ни потанцевать! Русалки попробовали петь, так и тут облом! Акустика во дворце такая, что каждое слово многократно отражается эхом во всех многочисленных залах дворца. С одной стороны это удобно. Для самого водяного бога. Скажет он: «Позовите ко мне дочь Эльвиру!», и где бы кто ни находился, все это повеление услышат. Многократно! А с другой стороны, начнёшь ты петь «Во поле берёза стояла», а слышится: «Во-во-во-по-во-по-во-по-ле-по-ле-по-ле-бе-ле-бе-ле-бе-рё-бе-рё-за-рё-за-рё-за-сто-за-сто-за-сто-я-за-я-за-я-за-я-ла-я-ла-я-ла-я-ла-ла-ла-а-а-а …». И какое от этого удовольствие? Тьфу, а не удовольствие!
- Подожди! Значит, нас сейчас во всех комнатах слышат? – всполошилась я.
- Мы же шепчемся! – успокоила меня Алина, – Не слышат. Мы проверяли. Но петь песни шёпотом?! Какие же это тогда песни?..
- А оружие? – встрепенулась я, – Оружие среди всего этого барахла есть?
- Какое там оружие? – скривилась подруга, – Так, пара парадных кортиков и несколько кинжалов, которые доброго слова не стоят. У них единственное достоинство – украшены самоцветами и смотрятся богато. А сталь ерундовая. И склёпаны кое-как. Нет, подруга, это не оружие, это дрянь! Даже я, которая в этом не разбираюсь, вижу: дрянь! Кухонные ножи лучше, чем это дерьмо.
- Жаль … – огорчилась я, непроизвольно бросая взгляд на дверь.
- Ваньку ждёшь? – проницательно догадалась русалка, – Ой, боюсь, его-то водяной к нам не пустит …
- Почему?! Он же обещал!
Выяснилось, что водяной на Ваньку осерчал. После того, как тот ему дворец развернул, со словами: «Не по фен-шую стоит!». Но обратно дворец поворачивать не торопился. Вот, до сегодняшнего дня.
- Это не он! Это король развернул дворец, – хихикнула я, – С теми же словами!
- Ну, понятно: родственники! – хихикнула в ответ Алина и продолжала.
Осерчать водяной осерчал, но тем не менее, в женихи своим дочкам наметил. И потому отправил Ваньку в этакое подобие лабиринта. Вроде бы Ванька во дворце, но куда бы он ни пошёл, неизменно попадает в одну из комнат дочек водяного. Хоть вперёд иди, хоть назад, хоть вбок. Уже через час Ванька начал рычать от злости. Да так, что стены тряслись. А поделать ничего не может!
Ванька уже кричал водяному, что никто ему не люб, кроме одной-разъединственной, которая на земле осталась, а водяной ему в ответ кричит, что пока себе дочку за себя не возьмёт, не видать ему земли-матушки!