Когда это наскучило, Тайка вздумала обучать щенка разным фокусам. Она клала ему на нос кусочек хлеба и строго приказывала: не смей! И щенок терпеливо сидел, глотая слюнки, пока хозяйка не приказывала ему: бери! Тогда кусочек взлетал в воздух и попадал прямо в раскрытый рот щенка.
Ученик оказался смышленым. Он быстро научился понимать, что от него требуется, и охотно слушался. Ученье было для него игрой, а играть он был готов с утра до ночи. В короткое время он выучился давать лапу, «служить» и даже делать несколько шагов, поднявшись на задние лапы.
За Тайку он готов был в драку с кем угодно – с большим псом и с человеком. А когда вечерами девочка сиживала со щенком за плетнем на яру, ей казалось, что он понимает все далекие звуки и всегда настороже. Маленький пес шевелил ушами и носом, прислушивался и принюхивался ко всякому шуму и запаху, доносившемуся из вечереющей степи. При этом он то колотил по земле хвостом с довольным видом, то принимался глухо ворчать. И с ним рядом Тайка уже не боялась безлюдной степи, где бродят дикие звери.
В середине лета случилось большое несчастье: пала у Тайкиной матери корова – единственная их кормилица и поилица. Матери пришлось теперь стирать на людей. Но сил у нее оставалось мало: она была больна, очень больна. Заработка ее не хватало на еду.
Скоро щенок повадился с голодухи лазать по чужим дворам. Чутье у него было хорошее. Он легко отыскивал потайные местечки кур – и таскал у них яйца. Однажды соседи поймали его на этом и пригрозили Тайкиной матери подать на нее в суд. Мать побоялась штрафа и ночью унесла сонного щенка в город, ничего не сказав дочери.
Утром, узнав об этом, Тайка так горько плакала, что мать и сама была бы рада вернуть щенка. Но она не могла вспомнить, на какой двор его подкинула, и, сколько ни искала, вернулась из города ни с чем.
Пустым и скучным показался родной двор Тайке после потери друга. Каждый вечер выходила она за плетень, громко звала своего щенка. Из города доносился до нее разноголосый собачий лай, булькало в небе отрывистое щенячье тявканье. И долго она прислушивалась к незнакомым голосам, пока наконец мать, бранясь и кашляя, не загоняла ее домой.
Глава вторая
В стае
Первые горячие детские привязанности остаются на всю жизнь. И щенок не мог забыть Тайку, как и она не могла забыть его.
Во дворе, куда подкинула его Тайкина мать, жили свои собаки. Он был не нужен хозяевам, и в ту же ночь они перекинули его своим соседям. Тем он тоже оказался не нужен – и так началось его долгое путешествие по городу, со двора на двор, из улицы в улицу.
Родись он на год, на два раньше, с ним этого не случилось бы: собаки тогда были в цене, и соседи выпрашивали друг у друга щенков. Лет пять тому назад в тех местах случился большой голод. Люди перебили всю скотину, переловили всех голубей. В то время волки из степи делали набеги на город. Они стаями переходили реку по льду, взбирались на яр, врывались на улицы. Собачий лай не предупреждал об их появлении: собак тогда не было в городе. Вслед за голубями настал их черед: всех съели голодающие. И осмелевшие волки набрасывались на людей у их домов.
Потом, когда голод кончился и город снова обзавелся скотом и запасами, каждый хозяин поскорей стремился завести себе сторожевого пса. И теперь, хоть собак снова стало много и волки ушли далеко в степь, жители все еще не уничтожали щенков: жалели. Помнили еще, как плохо пришлось им без овчарок. Совестились топить, но и кормить всех щенят никому расчета не было. Стали подкидывать соседям: авось да и возьмет кто на выкорм?
Голодных, а часто и битых щенков перекидывали со двора на двор, пока они не гибли с голоду или под колесами телег, или счастливо не попадали на базар. На городском базаре их никто не трогал. Там они жили отбросами съестных лавочек и были даже полезны: без них пришлось бы тратиться на вывоз гниющих костей, кусков мяса и рыбы.
Тайкиному щенку посчастливилось: в конце концов какая-то сердобольная старушка посадила его в корзинку, отнесла на базар и там выпустила.
Базар оглушил щенка. Посреди широкой площади в два ряда стояли деревянные построечки – лавки. Между ними густо двигался, гудел народ. Торговцы крикливо зазывали покупателей. Рядом, в железных рядах, оглушительно грохотали молотками по жести. На пыльной площади скакали верхами бородатые казаки, темнолицые казахи.