В это мгновение сзади него просвистели крылья и раздалось громкое: «Гиак, гиак!»
Гассан стоял, всей грудью прижавшись к скале. «Двинет в спину – слетишь», – подумал он тревожно. Он осторожно повернул голову.
Сокол с криком несся прямо ему в лицо.
Гассан закрыл глаза, покачнулся – и сорвался в пропасть.
Добыча зорких
Саламат быстро спустился в ущелье.
Джигит лежал с переломленными рукой и ногой, со свернутой набок головой. Саламат приставил лезвие кинжала к его губам. Сталь затуманилась: Гассан дышал, но был без чувств. Через дыру в одежде Саламат поспешно вытащил соколят. Двое из них были живы: джигит ударился боком. Саламат спрятал их у себя на груди, взобрался на седло и погнал коня по ущелью.
Гассан пошевельнулся. Его глаз, обращенный вверх, открылся.
В небе быстро увеличивалась темная точка. Она превратилась в полоску. Полоска превратилась в птицу. Птица стала расти, расти – тень ее огромных крыльев, растопыренных и загнутых на конце, покрыла лицо джигита.
В полдень Саламат соскочил с усталого коня у сакли торговца Кумалея. Хозяина он застал на заднем дворе.
Саламат показал торговцу соколят, заломив за них громадную цену.
Кумалей покачал головой.
– Позови Гассана, – сказал он. – Соколятник скажет настоящую цену.
Саламат не ожидал такого оборота дела и не приготовил заранее ответа. Он смутился. Его замешательство не укрылось от торговца.
– Вчера после полудня, – сказал торговец, уперев тяжелые свои глаза в Саламата, – Саламат ускакал в горы вместе с джигитом. Я следил, я знаю. Саламат будет в ответе, если джигит не вернется.
Саламат знал, что Гассан не вернется, и рассчитал, что ему выгодней сказать правду: дело пахло судом. Саламат рассказал торговцу, как джигит сорвался в пропасть.
– Баба́ видит, молодые соколы по праву принадлежат Саламату, – закончил свой рассказ нищий. – Баба́ даст за них бедному Саламату столько денег, сколько сам захочет.
– Положи, – приказал Кумалей, показывая на соколят.
Саламат опустил птиц на землю.
– Уходи, – продолжал торговец. – А если заикнешься о деньгах, я всем скажу, что ты столкнул джигита в пропасть.
И Кумалей остался один на дворе. Громадный, крючконосый, он втянул голову еще глубже в сутулые плечи и спокойно принялся рассматривать так просто доставшуюся ему добычу.
Громадный, крючконосый, опустился на скалу черный гриф. Втянул голову в сутулые плечи, вглядываясь в простертую под ним добычу.
Непостижимо зоркий, изо дня в день следил он с холодной высоты за всем, что происходит в ауле, в степи, в горах. И спускался, когда наступало его время.
На дне ущелья над трупом кричали коршуны.
Гриф выгнул зобастую шею и шагнул в пропасть. Саженные крылья раскрылись, плавно снесли его вниз.
Перед ним в страхе отступили коршуны.
Вверху на камне над пустым гнездом неподвижно сидел черный сокол.
Он не смотрел вниз.
Рассказы
Лай
Когда я в первый раз увидел Лая, я подумал, что это волк. Ростом он с волка, и уши у него торчком, как у волка, и масти он серой, волчьей. Только толстый хвост лежит у него на спине кренделем. Но я тогда был маленький и не знал, что такой хвост бывает только у лаек, а у волка он висит книзу тяжелым поленом.
Бабушка объяснила мне, что Лай – волчий пес: отец и мать его – сибирские лайки, а дед был настоящий волк. Потом бабушка стала рассказывать мне, какой Лай умница, какой он верный и добрый друг. На охоте ему цены нет и дома тоже. Бабушка рассказала мне всю его жизнь.
Мой отец был сибиряк, охотник и зверолов.
Однажды зимой он шел тайгой и вдруг слышит: человек стонет. Отец подошел к кустам, откуда слышался стон, и видит – лежит на снегу лось. Мертвый. А за кустами шевелится человек, хочет подняться и не может, стонет.
Отец поднял человека и отнес его в свою избу – юрту. Там он и бабушка ухаживали за раненым, пока тот не выздоровел.
Человек этот оказался звероловом народа манси. Народ этот живет в Сибири, за Уралом. Манси высокие, стройные, горбоносые и все отличные охотники, отлично знают повадки зверей и птиц. Но вот этот человек погорячился – и чуть не погиб.
Он подстрелил лося. Зверь упал, вздрогнул всем телом и затих. Манси не посмотрел, что у лося уши прижаты к голове, и подошел к нему. Вдруг зверь приподнялся и с такой силой ударил его передними ногами, что охотник перелетел через кусты и, как чурка, упал в снег. Страшные копыта сломали ему два ребра.