Видимо нервы сказались, а может время подошло избавиться от лишней жидкости, в обще он захотел сходить по малой нужде.
— Сволочи…
Андрей встал и начал нашаривать парашу ногой. Найти-то он это ведро — нашел, вот только не был уверен, что попадет в цель. Так-то и черт с этим, хоть на стену гадь, но неизвестно как к этому обстоятельству могли отнестись хозяева подземелья, могли ведь и наказать, то есть хорошенько побив. А потом еще и заставить все отмыть, причем не только свою камеру, но еще и прочие. Так что следовало проявить благоразумие.
Пришлось, подавляя брезгливость, взять ведро, поставить его на нары и только после этого сделать дело.
Подумалось, что ведро можно использовать как оружие, тяжелое ведь. Но отмел эту идею — как и в случае с нарами — заметят.
Кривясь от отвращения Градов обследовал досочки ведра на предмет возможного скола, но и тут его ждало разочарование. Только руки изгваздал в дерьме, пришлось их тщательно оттирать о штаны и возюкать по стене пальцами, чтобы собрать на них влагу и снова отчищать…
В темноте Андрей полностью потерял чувство времени, так что для него прошла целая вечность прежде чем дверь снова открылась и камеру осветил сильно коптящий огонек сальной свечи, что показался ему ярче светодиодного фонарика, так что даже невольно отвернулся и прикрыл рукой глаза.
На пол бросили сухарь и поставили ковш с водой, так небрежно, что почти половина вылилась, а объем и без того был не сильно большим, примерно с половину литра.
— Уроды…
«В дверь тоже не пробиться навалившись всей массой да с разбега, — сделал вывод Градов, заметив, что уровень открытия двери ограничен толстой веревкой по центру. — Продуманные сволочи… Даже слишком».
Часть воды он потратил на то, чтобы отмыть пальцы, а потом стал размачивать сухарь и осторожно его есть, чтобы не попортить зубы каким-нибудь камешком.
Сухарь был небольшим, размером с ладонь, так что лишь приглушил голод. Сразу стало понятно, что тратиться на пленников в плане их пропитания, да еще в режиме ожидания, тут никто не собирается. Не помрет с голоду и ладно.
— Разве что в пути станут чуть получше кормить, чтобы ноги могли переставлять и не падали от бессилия…
Кормили два раза в день, как по своим ощущениям определил Градов.
Андрей пытался придумать как ему выбраться из плена, но мозг уже долго не получавший нормальной богатой жирами и сахарами пищи почти не работал. Навалилась апатия. Мысль, что можно попробовать что-то сделать, когда его поведут из камеры опорожнять парашу умерла, когда поганое ведро забрал какой-то горбатый юнец. Собственно он и приносил еду, забирал ковшик под присмотром надзирателя, Андрей рассмотрел здорового мужика в дверном проеме. Тот контролировал обстановку в одной руке держа жировую свечу, а в другой — кожаный мешочек с песком и свинцом, так что даже если получится выбить дверь, то просто получишь по голове и улетишь в нирвану, это в лучшем случае.
Разжалобить своих тюремщиков Андрей даже не пытаться не стал.
«Их наверняка молили о пощаде и не раз, только никому это не помогло, — подумал он. — Души их черствы… Грозить тоже бесполезно».
Так прошел день, потом второй. Андрей погрузился в оцепенение, выходя из него только для того, чтобы поесть, когда приносили еду, да справить нужду.
Хлопнула где-то соседняя дверь в подземелье.
— Опустите меня?! — послышался едва различимый голос очередного пленника.
Он бил несколько минут в дверь, но вскоре затих. Надзиратели даже не реагировали на его крики.
Видимо отсутствие активной мыслительной деятельности в плане поиска способа произвести побег привело к тому, что расход энергии сократился, как результат сработал эффект накопления и… Градов замер, почувствовав, что в голове заворочалась какая-то идея. Вполне реалистичная.
— Монте-Кристо… Монте-Кристо… Монте-Кристо… — повторял он как заведенный, боясь упустить появившуюся мысль.
И тут в голове словно вспышка сверкнула, и довольно призрачная мысль, что готова была в любой момент развеяться, как легкий дымок на ветру, развернулась в четкий и ясный план.
— Да!
Андрей, что все это время вышагивал по камере от двери до стены, без сил рухнул на нары, полностью опустошенный, но счастливый, даже можно сказать словил экстаз сродни оргазму.
— Теперь посмотрим кто кого… — прошептал он с предвкушением и угрозой.
Мелькнула мысль, что может не получиться, но Градов от нее отмахнулся. Он собирался дать бой, даже если он станет для него последним. Рабом он становиться не собирался ни при каких обстоятельствах.