Банг!
Раздался специфический звук арбалетного выстрела и болт угодил в бок четвертого всадника с фатальными для него последствиями.
Возничий же, новым ударом добил все еще орущего поляка, угодив ему точно в лоб и пробив череп.
— Офигеть… — только и смог вымолвить Андрей, глядя на это все выпученными глазами.
Эта парочка быстро обобрала трупы, разделила между собой найденные денежные средства, и снесла тела подальше в лес, после чего на место возничего сел ветеран, а молодой парнишка, попрощавшись и пожелав удачи, погнал назад трофейных лошадей.
— Я тоже так хочу… как этот… вжух-вжух плеткой такой и все мертвые лежат.
На что Лукерья только хмыкнула, но пояснила:
— Такому с детства учатся… по несколько часов в день надо заниматься.
— Когда и где он так тогда умудрился выучиться?
— Пока коров пас.
— Оказывается пастухи — опасные люди…
Дальнейший путь Андрею совершенно не запомнился, потому как приключениями больше отмечен не был, ну и Лукерья продолжала поить его отварами, что туманили ему разум. Но оно и понятно, избавившись от опасности, подопечный мог начать делать глупости решив отказаться от сделки, что ей совершенно ни к чему.
В конце концов они доехали до места назначения, точнее догнали колонну рекрутов, коих словно преступников в кандалах гнали куда-то на север. По внешнему виду и впрямь особо опасные варнаки, все заросшие, грязные, в жутком рванье и разило от них совсем не фиалками. С помывкой в пути никто не заморачивался.
При этом большинство оказались нагружены связками дров. Андрей отметил, что и эта остановка была использована для пополнения дровяного запаса. Под присмотром конвоиров рекруты обламывали нижние ветки у деревьев. Точнее один рубил доверенным ему топором, а остальные нагружались.
— В Питерхсбурх идут… — произнес увечный ветеран и это было одно из немногих предложений, что Андрей услышал от него за все время пути.
— А палки зачем?
Нона этот вопрос отставной солдат ничего не ответил.
Лукерья провела переговоры с начальником перегонной команды и вскоре произошел обмен. Она обливаясь от счастья слезами вела молодого парня замученного вида, гладя его по голове и что-то неразборчиво шепча ему на ухо, под хмурые, завистливые и пустые взгляды оставшихся в строю.
«Да, такому в рядах вооруженных сил действительно не место, — подумал Андрей, глядя на парня, слишком уж он выглядел интеллигентно-домашним. — Дедушки такого враз нагнут… а потом такие в петлю лезут, ну или стреляются».
Его самого повели на освободившееся место и вскоре на руке Градова оказались оковы. Офицер, ставший богаче на несколько десятков рублей, лишь убедился, что замена произошла адекватная в плане качества будущего «пушечного мяса», не косой, не хромой и не горбатый, зубы все на месте и не гнилые. Полный осмотр он проводить не стал, да даже если бы и провел, то подкопаться ему было бы не к чему, рана заживала ускоренными темпами, что удивило Лукерью, хорошо знавшую как должно быть на самом деле.
Сама лекарица забрав сына, задерживаться не стала и поспешила в родные края.
— Встать! Шагом марш! — заорали унтеры, по команде севшего в седло офицера.
— You're in the army now, о-о-о, ты теперь в армии… мля, — пропел Градов и сплюнул. — А я оказывается неплохо помню эту песенку и вообще английский. Похоже пересборка мне еще и память улучшила…
Глава 10
Андрей, перестав получать взвары от Лукерьи, окончательно пришел в себя только под вечер, когда уже в сумерках колонная рекрутов добралась до постоялого двора — этакая придорожная деревянная гостиница в три этажа с большой конюшней, несколько отдельно стоящих домиков неясного Градову назначения (Баня? Может этакие люксовые номера?), а поодаль виднелась деревня, что видимо являлась основным поставщиком провизии. Скорее всего вести о скором прибытии такой оравы рекрутов были доставлены загодя специальным гонцом, потому как пища для рекрутов уже была готова.
Выставили все те же деревянные ведра с жидким варевом.
Андрей заметил, что их конвоирам из числа солдат поставили посуду получше — чугунный казан, ну а офицерам принесли индивидуально в тарелках, причем, судя по всему, тарелки являлись их собственными, взятые из обоза. Еду им принесли их денщики — личные слуги в солдатской форме.