— Так кто ж за такое деньги платить станет?! Это если за так, всегда можно с чужой жинкой потешиться, — возразили ему. — А деньги лучше в кабаке на хмельное потратить!
— Да плевать! Помрет, так туда ей дуре и дорога!
Финишный отрезок дался рекрутам тяжело, а главное — с большими потерями. Дожди лили не переставая и поручик, видимо как и его лошадь желая побыстрее попасть в родное стойло до которого осталось всего-ничего, вместо того, чтобы уводить людей в деревни и пережидать непогоду, гнал мужиков до постоялых дворов. Они хоть и довольно часто встречаются, каждые пятнадцать километров, плюс-минус, но пройдись под холодным дождем пять километров, да по грязи, а там у мужиков от обувки одно название осталось, большинство так и откровенно босиком уже шли.
В итоге слегло больше тридцати человек и еще девять отдали богу души, сгорали за день-два от горячки. Их хоронили на деревенских погостах.
«Вот так вот… еще даже солдатами не стали, а уже гибнут людишки пачками», — подумалось Градову.
Сам он переносил марш хоть и тяжело, но зараза к нему не цеплялась. Не то организм после переспобрки эффективно сопротивлялся инфекциям беспощадно их давя своим иммунитетом, а может все из-за сапогов, да армяка. Армяк этот, что Андрей почти вынужденно сменял на свой трофейный кафтан, хоть и выглядел очень непритязательно, но войлок был хорошо пропитан каким-то жиром и успешно сопротивлялся промоканию.
— А кафтан твой все равно отберут потом, да и плох он для пешего хода, не спасет от непогоды, — приводила ему доводы Лукерья.
К слову сказать своего сына она собрала схожим образом, вот только от одежки к моменту обмена у него ничего не осталось кроме штанов да рубахи. Отобрали «люди добрые».
Вот и его сапоги да армяк служили причиной зависти очень многих рекрутов хулиганистого нрава, то есть тем, кому остался всего один шаг до бандитской стези, но их загребли раньше в армию.
Поначалу Андрея пытались развести на игру в кости, где бы ставкой с его стороны стала его одежа с обувкой, но он сразу отказался. Тогда попытались однажды ночью напасть, тишком подойдя и приставив к его горлу нож.
— Лежи тихо байстрюк, а не то…
Подельники этого типа начали стягивать с него обувь.
«Так скорее всего сынка Лукерьи и обобрали, — подумал Андрей. — Только не на того напали…»
После всех произошедших с Градовым приключений, после того как он попал в прошлое, с него словно кожа со змеи слезло… стеснение что ли. И если раньше он дал бы себя безропотно раздеть, только бы не встрять в неприятности, да еще с вероятностью получить телесное повреждение, то сейчас ему стало почти все равно, по крайней мере страха больше не было. Скорее вспыхнула злость и желание сделать кому-то больно и вот эти несчастные сами подставились.
Главарь этой троицы не ждал сопротивления, привык уже, что когда приставишь к жертве нож, то она теряет всякую волю к сопротивлению. Но в этот раз что-то пошло не так.