— Поднажми лапотные! — прикрикивал на них младший унтер-офицер. — Двойной дневной переход нужно успеть сделать! Не успеете дойти, то будете ночевать в голом поле и без еды. Остановок на постоялом дворе не будет. А если успеете, то вас ждет добрый ужин, а не те помои, что жрали раньше!
Чтобы выдержать этот переход Градову пришлось употребить второй шарик обезболивающего, а первый он выпил перед сном. Так что перенес этот марш-бросок достаточно уверенно, хотя накинутая на спину рубаха оказалась красной от крови и вновь пришлось мазать мазью и закидываться очередным шариком обезбола, чтобы опять относительно нормально переночевать.
Шли скорым шагом, в два, а то и в три раза быстрее, чем плелись до этого по пути в столицу. И за шесть семь часов дошли до какого-то городка, но его обошли стороной и еще через час хода оказались возле военного городка обнесенного натуральным частоколом с дозорными вышками.
— Добро пожаловать в мушкетерскую солдатскую школу!
Внутри городка оказалось множество строений различного назначения от казарм и складов до штаба.
Про ужин младший унтер-офицер не соврал. Почти. Каша действительно была густой… Вот только, прежде чем попасть в столовую, требовалось пройти процедуру выдачи различной казенной обновы, а потом еще и правильное облачиться в оную.
На вещевом складе каждому рекруту выдали по два комплекта нижнего белья: рубаха с панталонами до колен сероватого цвета. Далее собственно форма в виде условно белых штанов и белого камзола, на деле тоже светло-серое.
Плюс полагался мундир или сюртук — длиннополая верхняя одежда из плотной зеленой ткани, пошитая так, что открывала низ живота, с подбоем из все того же серого цвета сукна. На левом плече сероватый погон, того же цвета широкий лежачий ворот, на рукавах серого же цвета обшлагами на с парой пуговиц в лацканах, и на груди по две все того же сероватого цвета полосы.
Застегивался мундир этот в районе солнечного сплетения на крючки, а все пуговицы были нашиты с внешних сторон этих светло-серых полос и полагались лишь для красоты.
Снизу на зеленом сукне с правой стороны имелось еще две пуговицы. Полы мундира, его края сводились вместе на пуговицу.
На шею полагался платок, скорее короткий шарф черного цвета.
В общем странная и не слишком практичная форма, строгая и относительно красивая, и эти последние критерии похоже стояли во главу угла. Ну, может еще и относительная дешевизна. Павел Первый не любил излишнюю пышность и старался на всем экономить.
Обувь — это что-то с чем-то. Представляли собой чулки со штиблетами и лакированных черных ботинок. Штиблеты застегивались на двенадцать пуговиц и подвязывались ремешком под коленом.
На голову нахлобучили поярковую шляпу в форме двууголки. Формально это треуголка, но передний угол был так слабо выражен, что на деле это была именно двууголка.
Так же в комплект входил серый плащ, не то из парусины, не то еще какого брезента.
Ну и завершала форменную одежду темно-серая шинель. При этом если исподнее с формой были новьем (если и ношеное выдали, то это было незаметно, то есть по какой-то причине носили недолго), то плащи и шинели явно не первой свежести. Кажется, что еще немного и начнут расползаться.
— Бери шинель, летом не мерзни, зимой не потей! — посмеивался каптенармус, выдавая комплекты, что подносили ему помощники, что на глаз определяли кому какой размер выдать, тем более что всего этих размеров было два. — Славьте государя нашего императора за шинели! Великое дело измыслил для солдата русского!
— Почему? — спросил кто-то.
— Потому, балда ты стоеросовая, что до этого вместо шинелей были лишь епанчи — это такие плащи из ткани и хорошо если они были пропитаны маслом и совсем удача если вощеные, что от дождя да снега хоть немного спасало, как у европейцев поганых заведено! Только в европах зимой тепло и там в этих епанчах еще можно ходить, ну или на юге где-нибудь у нас еще ничего, а здесь на севере зимы не чета ихним, особенно тут под столицей, и народу по зиме простужалось и мерло просто страсть! На иной войне столько солдат не теряли, как зимой от мороза да сырости студеной! Больше того скажу, государь-император — благодетель наш, повелел тем, кто в караулы зимой заступать станет выдавать валенки и тулупы, за что ему отдельный земной поклон! А до того стояли в этих башмачках да мундирах, мерзли как цуцики, никакие поддевки под мундир не спасали, руки и ноги отмораживали, пальцы теряли и это еще повезет если только пальцы оттяпают… а так потом после караула с жаром валялись неделями да богу души отдавали…