— Так это… православной стал быть…
— Вот именно! ПРАВОславной! А какой ты рукой крестишься?
— Так это… Вот этой…
— Вот! Это и есть правая рука, православный! Ты православный крестишься правой рукой!
— А-а-а!
Поворотами занимались еще недели две.
Быстрее всех повороты освоил Градов, что собственно и неудивительно, благо что они мало чем отличались от тех, что используют в российской армии.
Это инструктора конечно отметили, причем сам фельдфебель, коего как оказалось звали Карп Вязов.
— Ты делаешь успехи в освоении солдатской науке, рекрут!
— Рад стараться, господин фельдфебель!
— Молодец! Но сила армии в ее общей слаженности действий и потому назначаю тебя флигельманом!
Флигельманом назывался правофланговый солдат, который, выполняя приём, показывал остальным, что следует им делать. По команде обучающего «СЛУШАЙ!», правофланговый солдат первой шеренги выбегал из строя вперёд и становился напротив третьего человека своей шеренги, подав немного правое плечо вперёд. Рекруты обращали взгляд направо на флигельмана, наблюдая, однако за тем, чтобы ни в коем случае не поворачивать головы и плеч.
— Благодарю за доверие, господин фельдфебель! — проорал Градов с восторгом.
«Звучит как еврейская фамилия», — невесело подумал о своем «звании» он, заняв свое новое место в строю.
— Слушай! — тут же гаркнул фельдфебель.
Андрей выскочил из строя встав на положение место.
— Направо!
Так и крутился он волчком под злые команды фельдфебеля, что казалось пытался довести Градова до изнеможения и падения или хотя бы пошатнуться «закрутив» ему вестибулярный аппарат, но после пересборки, Градова можно было посылать в космос без тренировки этого органа отвечающего за ориентацию в пространстве.
— Кругом! Налево!
«Может как-то задобрить его попробовать? — подумалось Андрею. — Вот только как?..»
Несмотря на то, что после усиленных экзерциций на плацу Градов возвращался в казарму, что называется без задних ног, тренировки он не бросал, просто перенеся основной упор с ног на руки для чего даже изготовил подобие гантелей из глины, с коими правда приходилось обращаться очень осторожно, чтобы не поломались, впрочем всегда можно было вылепить новые…
Но не физкультурой единой.
Однажды Андрей обратился к одному из младших унтер-офицеров, что Градову показался более человечным что ли, они тоже получали свои порции спиртного и продовольствия.
— Чего тебе, рекрут?
— Господин младший унтер-офицер не могли бы вы подсказать к кому можно обратиться чтобы поднять уровень грамотности. Писать и читать я умею, но с ошибками, в частности не всегда понятно, где и когда какую вариацию буквы «и» ставить, плюс другие моменты, хотелось бы избавиться от этого недостатка. Я готов заплатить за уроки три рубля.
Младший унтер-офицер поднял бровь. Цена была весьма неплохая.
— Зачем это тебе?
— Тоже хочу стать унтер-офицером. И для этого желательно быть грамотным.
На это младший унтер только понятливо усмехнулся.
— Не удивлен. Глядя на тебя, сразу понимаешь, что далеко пойдешь если не убьют. Что до уроков, то могу их провести я.
— Благодарю, господин младший унтер-офицер!
Так что Андрей в течении недели подтягивал правописание, а оно в нынешнее время оказалось весьма непростым, имелось много «лишних» букв по сравнению с привычным для Градова алфавитом, ну и с буквой «и» действительно имелись непонятки, но он их в конце концов все усвоил.
А усвоив, стал обучать грамоте желающих, коих оказалось на удивление много. Но тут дело не только и не столько в желании стать грамотным, сколько в том, что по вечерам действительно образовывался некоторый избыток свободного времени и его требовалось ем-то занять.
Но были и такие, кому грамота требовалась по чисто утилитарным целям — письмо написать и прочитать ответ. Так например Харитон, после намека ему со стороны Андрея на такую возможность, хотел написать письмо своему сыну в гвардейский егерский батальон и узнать, как у него дела, все-таки беспокоился за него.
Можно конечно попросить кого написать и прочитать ответ, но это либо ответную услугу надо оказывать, либо платить. А Андрей обучал бесплатно. По крайней мере все так думали и он уверял в этом окружающих. Так-то задумка была глубже — расположить к себе людей, положив еще один кирпичик в стену формируемого лидерства. Приобщение к спорту было явлением из той же категории, потому как он выступал не просто зачинателем, но и становился тренером, то есть говорил, что и как правильно нужно делать, что волей-неволей закреплялось в мозгах окружающих…