— Зашибись! Покажи его мне!
— Идем!
В данном случае оставалось радоваться, что Павел Первый повелел находиться командирам при своих полках неотлучно ограничив отпуск одним месяцем. К лову сказать, солдатам тоже стал полагаться отпуск в 28 дней. А то в прежние времена командный состав мог не появляться при своих подразделениях месяцами.
Жили офицеры в небольших домиках, по два-три человека, а начиная с комбатов — по одному.
В своеобразную офицерскую деревушку они вошли строевым шагом словно идут по делу, так что никто не обращал на них внимание.
— Вон тот… — еще шагая отметил нужного человека сплетник.
Силуан показал на старого мужика лет пятидесяти пяти, а то и все шестидесяти в солдатской форме. Такой действительно подходил под категорию «дядька», что мог знать своего подопечного с детских пеленок.
Сейчас денщик с крылечка выплескивал мутную воду из большой чаши. Видимо брил своего господина.
— Вижу. Как его зовут?
— Данила Захарьев.
— Понял. И за мной должок Силуан и я его отдам сторицей, — пожал руку сплетнику Александр.
— Да чего уж там…
Градов поспешил к домику в котором обитал майор Гордеев, а Силуан болванчиком, развернувшись на месте пошел обратно. Денщик уже открыл дверь, чтобы скрыться внутри.
— Данила!
Денщик обернулся с удивленно-хмурым видом.
— Ты кто таков?
— Рядовой Градов.
— И чего тебе надобно, рядовой? Ты ведь не из батальона Афанасия Демидовича.
— А ты что, знаешь всех солдат батальона своего хозяина? — в свою очередь удивился Градов.
— Не твое дело солдат… да и недосуг мне с тобой болтать…
— Постой! Дело есть!
— Какое еще дело?
— Твоего хозяина касаемое!
— Что за дело?
— Ну не будем же мы на пороге во всеуслышание трендеть? Но поверь, дело важное и… где-то даже деликатное.
Денщик нахмурился еще сильнее. Ситуация ему явно не нравилась.
— Твоя правда… Погодь маленько, я сейчас узнаю, насколько могу освободиться и тогда поговорим.
Градов только кивнул.
Денщик скрылся в домике, но пробыл там не слишком долго. Старый слуга явно знал немало способов, как пользуясь полным доверием хозяина, выбить для себя некоторое время, чтобы отлучиться по своим делам. Ну и если что, так у майора под рукой имеется еще два денщика ибо майорам их согласно Устава полагалось по трое.
— Идем…
Денщик отвел Андрея на задний дворик. Там находилась конюшня и сортир. В конюшню они и зашли.
— Говори, чего хотел.
— Слышал я, что твой хозяин страдает от неразделенной любви к одной барышне, да так что теперь пытается смыть свое горе вином…
— То не твоего ума дела, солдат! — вспылил денщик.
— Не пыли Данила, — жестко ответил Градов. — Так-то мне плевать с высокой колокольни на страдания твоего хозяина пусть хоть сопьется в пень, но так уж вышло, что мы можем друг другу помочь.
— Чем это ты помочь можешь?
— Сделать эту девицу более благосклонной к твоему хозяину. Даст ему после такого разок или два, глядишь майор пить перестанет.
— Как это?! — явно удивился денщик. — Чем это ты помочь можешь?!
— Искусством. Девушки создания чувственные, эмоциональные и если воздействовать на эти их душевные струны, то глядишь станет к майору та девица более внимательна.
— Что ты имеешь ввиду?
— Песни. Майор споет несколько песен для своей возлюбленной, таких песен, что даже самое холодное женское сердце растает, потечет слезами, а потом и вовсе загорится ответной страстью.
— Хм-м… А что за песни? Тут ведь известные исполнять не стоит…
— А ты в теме как я погляжу! — усмехнулся Андрей. — Песни мои. Их никто не слышал, так что никто не сможет обвинить твоего хозяина в том, что он их украл. Более того, если мы заключим соглашение, то для всех будет так, что он их сам сочинил.
— И что ты за это хочешь?
— Много чего. И это я стану обсуждать с майором лично.
— Как же ты с такими талантами в армии оказался?
— Да вот как раз из-за этих талантов и оказался. Но то мои дела. В общем иди к майору и скажи, что есть такой солдатик из барчуков, что песенки любовные складно сочиняет на господский лад и, если договориться с ним, то…
— Не учи батьку детей делать! Сам разумею, что и как говорить. Жди тут… сейчас поговорю с Афанасием Демидовичем, он как раз ныне почти в норму пришел…
«Главное, чтобы в свое любовной лихорадке не перегорел», — подумал Андрей.