Заскучать Градов не успел, снова появился старый денщик и призывно махнул рукой.
— Идем, Афанасий Демидович изволят с тобой поговорить.
Зашли в домик. Денщик при этом вышел.
Майор Гордеев оказался достаточно молодым человеком, не больше тридцати лет, но с опухшим от долгого запоя лицом. Он посмотрел на Андрея мутным взглядом.
— Кто таков?!
— Рядовой младшего оклада Андрей Градов, ваше высокоблагородие!
— Не ори… — поморщился майор.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.
— Давай… пой.
— Я бы лучше написал, ваше высокоблагородие.
— Пой.
Пришлось петь. Градов выбрал песню исполненную Козаченко под названием «Последняя любовь». В свое время ему пришлось послушать немало песен этого певца — родители по нему фанатели и в поездках часто ставили кассету с ним. А ездить приходилось немало. Помимо Казаченко пришлось послушать немало других исполнителей подобного плана.
— Эта песня мне не подходит, — поморщился майор Гордеев.
— Я знаю, ваше высокоблагородие… У меня есть другие, возможно более подходящие.
— Хм-м… понятно. Ну, рассказывай… чего хочешь за песни?..
— Я хочу, ваше высокоблагородие, служить в вашем батальоне. Но не просто так, а стать для начала командиром плутонга. За каждого солдата под своим началом — песня. За то, что вы меня сделаете командиром этого плутонга — три песни. А если есть возможность возвести меня в чин младшего унтер-офицера, то за это еще семь песен.
— Хм-м… — с явным изумлением посмотрел на Градова майор. — Почему именно семь, а не десять?
— На данный момент, это все что есть из достойного, ваше высокоблагородие. Остальные песни уровнем пониже, купеческие, мещанские, а то и вовсе крестьянские.
— Хм-м… Ты меня заинтересовал… Из бастардов значит?
— Так точно.
— Оно и видно… Ладно Андрей, считай, что мы договорились. Теперь спой ту песню, что мне нужна. И если она подойдет, то я даю слово, что ты станешь командиром своего плутонга.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.
Дальше Градов спел песню Амирамова «Молодая».
Майор после прослушивания песни сидел с широко открытыми глазами, находясь явно под впечатлением.
— Да-а… — наконец протянул он. — Это… то, что надо… Определенно… только очень уж откровенно…
— Новое слово в поэзии, ваше высокоблагородие. Точно привлечете к себе внимание публики. Может возникшая вокруг вас слава будет с некоторым скандальным оттенком, но… запретный плод сладок и вами обязательно будут интересоваться.
Майор Гордеев встряхнулся и достав из сундука что стоял под его койкой, пачку бумаг, сказал:
— Пиши слова! И ноты!
— Простите, ваше высокоблагородие, но нотной грамоты я не знаю, всегда играл на слух — импровизировал. Могу только наиграть на гитаре…
— Досадно… Ну хоть так. Кстати, ты эти песни уже исполнял?
— Никак нет, ваше высокоблагородие.
— Хорошо. И ты понимаешь, что болтать о нашем соглашении не стоит?
— Конечно, ваше высокоблагородие. Я даже песни категорией ниже петь не стану, чтобы ни у кого даже тени подозрения не возникло.
— Вот и хорошо…
Андрей, чтобы клиент точно не сорвался с крючка, записал еще одну песню исполненную Казаченко — «Запретная».
— Вот, ваше высокоблагородие, может эта еще лучше будет…
— Хм-м…
Глава 17
Майор Гордеев честно предупредил, что дело ими затеянное не быстрое, ну и следовало выдержать паузу между открытием дара стихосложения у Афанасия Демидовича и проявлением фаворитизма к самому Градову.
— Причину опять же надо придумать, почему я к тебе решил благоволить…
— У меня есть предложение, ваше высокоблагородие.
— Какое?
— Я хорошо знаю штыковой бой. Точнее несколько действенных примеров. Могу продемонстрировать свои умения, и вы будто бы этим фактором сильно заинтересовались и захотели обучить свой батальон.
— Хм-м… это очень хорошая идея Градов. Очень… Такому интересу с моей стороны действительно никто не удивится, как и то, что благодаря этому твоему таланту, я решу продвинуть тебя во младшие унтер-офицеры. Хотя сделает тебя несколько дороже для выкупа, но это пустяк, с Николаем Григорьевичем я договорюсь… Так что прояви свое умение. Тем боле что штыковому бою солдат действительно стоит обучить.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.
Так что, вернувшись в казарму, Андрей развел бурную деятельность, для начала вечером в казарме пристав к своему так называемому дядьке с вопросом:
— Дядька, а есть ли у нас в роте или даже батальоне люди, умеющие на вот этих железяках рубиться? — указал он на солдатскую шпагу.