Во-первых, дом его — настоящая крепость, как и все прочие дома богатых людей Новгорода. Это не дворцы, какие сейчас строят в Петербурге с большими окнами и с большим количеством самих окон, с хлипкими широкими двустворчатыми дверями, чтобы в них могли пройти дамы в пышных платьях. Здесь дома натуральным образом баррикадировались на ночь, закрывая окна тяжелыми ставнями, а двери узкие и толстые дополнительно подпирались изнутри брусьями так что тараном не выбить, потому пока вскроешь такой орешек семь потов сойдет не говоря уже о том, что будет весьма шумно и кто-то может позвать подмогу — ту же полицию с дежурным отрядом солдат из городского гарнизона. И тогда пиши пропало. Тут должны работать профессионалы со специальным инструментом…
Во-вторых, такие люди содержат достаточно большой штат слуг и конечно же хорошо вооруженную охрану, так что даже если получится достаточно быстро вскрыть «орешек», то завяжется бой да со стрельбой, а огнестрела у них как раз и нет. Это тоже время, а главное — жертвы. Не говоря уже о все том же шуме, на который опять-таки среагируют органы правопорядка.
Что касается жертв, то их Градов, тем более среди своих людей, допускать не хотел. Все-таки у него ни разу не спецназ, и оружия нет кроме ножей, хотя часть огнестрела он изначально собирался получить от местного криминального авторитета, что как раз пробавлялся подобным домовым разбоем.
Ну и, в-третьих, особых денег в доме городского головы могло и не оказаться. Он все-таки больше купец, а не чиновник и аристократ, так что все его деньги по мнению Андрея скорее всего крутятся в торговом деле, чем бы тот ни занимался. Ну может и окажется пара тысяч рублей на мелкие карманные расходы, плюс какие-то украшения да драгоценная посуда, связываться с которыми та еще морока. Это все ни о чем. Слишком много мороки и риска с получением по итогу незначительного результата. Так что овчинка не стоит выделки. Ему требовался куш в десятки тысяч рублей.
В общем первоначальный план оказался несколько переусложненным. Он ведь хотел часть разбойников из банды Рожи оставить на месте преступления для отвода глаз полиции.
«Да уж, накрутил я, прям на голливудский боевик, — мысленно сетовал Градов. — Проще надо быть, проще… ибо в простоте залог успеха».
Оставалось только радоваться, что свой первоначальный план он никому не озвучивал, лишь чуть приоткрыл завесу перед Силуаном, но это именно что грубая заготовка, которую десять раз можно переделать.
В город Андрей со своей бандой-плутонгом прибыл на лодке. Если точнее, то в старый город соваться не стали, а высадились на левом берегу, где располагался посад из откровенно деревенских домиков да полуземлянок. Здесь обитал всякий разнорабочий люд, да крестьяне с окрестных деревень пришедших заработать копеечку на отхожих промыслах.
На берег сошли, когда на небе высыпали звезды, благо небо было безоблачным и даже светила Луна, что позволяла видеть хоть что-то, ибо об освещении улиц конечно же никто не озаботился.
— Вот этот кабак… — сказал сплетник-разведчик.
Кабак стоял на пересечении двух улиц, собственно их только две и имелось и недалеко от ворот ведущих в старый город. Удачное месторасположение. Сам кабак представлял собой двухэтажное деревянное здание, довольно обширное по площади. На первом этаже располагалась питейная, где употребляли дешевую сивушную бормотуху, а на втором этаже располагались «нумера» с не менее дешевым и потому старыми и страшными гулящими бабами.
Впрочем, после бормотухи, те, кого тянуло на любовные подвиги, на их возраст и внешний вид внимания не обращали, да и разглядеть что-то в свете, что давала паршивого качества сальная свеча, коя едва разгоняла сумрак комнаты едва горящим огоньком, не так уж просто.
Дверь кабака неожиданно открылась и из проема довольно здоровый бугай звероватого вида вышвырнул вопящего тщедушного мужичонка в одних портках весьма несвежего вида, спереди — желтоватые, а сзади — коричневатые.
— А-а-а-а! Ироды! Нехристи! Дайте в долг!
— Пошел прочь отсюда! Здесь милостыню не подают и в долг не наливают, — рыкнул вышибала.
— Богом прошу!
— Пшел!
Вышибала заехал кулаком шибздику в ухо и тот свалился на землю, после чего поскуливая отполз в сторону.
Вышибала зыркнув исподлобья на Градова скрылся в кабаке. Следом вошел Андрей со своими людьми.
В нос тут же шибануло смрад из множества неприятных запахов, тут и дым от сжигаемого в плошках жира, что использовались для освещения на каждом столике, смешанного с дымом ядреного табака, тут и тяжелый духан немытых тел, амбре от застарелой мочи и подаваемой бормотухи — обычной браги, ну и конечно кислая вонь от блевотины.