Пройдя еще немного по длинным и замысловатым коридорам, я натыкаюсь на огромную библиотеку и медленными шагами захожу внутрь. Я осознаю, что моя своевольность может выглядеть как жест неуважения к хозяевам дома, но мысленно даю себе обещание, что просто зрительно пройдусь по книгам и вернусь обратно к ребятам. Ничего же не случится от такого, верно?
Внимательно читая названия на корешках каждой книги, я останавливаюсь на пособии о флористике. Как-раз, эта книга находится на полке, расположенной над моей головой.
Я пытаюсь дотянуться до нее, ибо любопытство берет вверх, но не получается ухватиться ни с первого раза, ни со второго. Запыхавшись, я делаю еще один рывок, но пошатываюсь и несколько книг начинают с грохотом падать на пол, минуя меня.
Я жмурюсь всем телом, готовясь получить удар по голове от одной из них, летящей прямо на меня, но столкновения не происходит.
Я настороженно отрываю глаза и вижу, как господин Адем, стоявший за моей спиной, держит книгу над моей головой.
— Простите, я не хотела устраивать беспорядок, — выпрямившись, говорю я, на что Адем продолжает молча стоять и думать о чем-то, пристально смотря на меня.
Я вижу отблеск в его зрачках при тусклом свете и мне хочется задать ему вопрос: «Что, на данный момент, происходит в вашей голове?».
Выровняв дыхание, я опускаюсь на корточки и, впопыхах, начинаю собирать книги на полу, кладя их в одну стопку. Адем опускается рядом и перехватывает мое запястье, принуждая встать, что я и делаю.
— Не нужно. Потом уберут.
После он указывает на два кожаных кресла в углу, приглашая сесть. Я охотно повинуюсь. Это наше второе столкновение, но меня тянет узнать больше об этом человеке.
— Я не желала показаться невоспитанной.
Мы усаживаемся напротив друг друга, Адем кладет книгу себе на колено.
— Ты не сможешь показаться невоспитанной, даже, если очень постараешься.
Я растягиваю уголки губ в мягкой улыбке, молча поблагодарив его за проявленное понимание.
— Тебе нравится читать?
— Да, очень.
— Но ты отчаянно тянулась за одной книгой, — он гладит твердую обложку книги, а я складываю руки на своих коленях. Это платье слишком неудобное.
— Я флорист. Простите, если вторглась в ваше личное пространство.
После моих слов, Адем смягчается в лице и улыбается своим мыслям, которые остаются для меня за занавесом тайны.
— Держи. Она твоя.
— П-правда? — шепчу я, не веря услышанному. Адем кивает и я медленно забираю протянутую книгу. Я знаю, что тираж этой книги ограничен и она бесценна. — Но, она очень дорогая...
— Я вручаю ее тебе на сохранение. Ты же справишься с этим?
— Откуда у вас такое доверие ко мне?
— Ты не похожа на своего отца, Лилия. Я вижу, как тебя тяготит общество, скрывающее свои лица за масками лицемерной дружбы, — он наклоняется ко мне и, прикрыв рот ладонью с одной стороны, шепчет: — Меня тоже это губит, поэтому я убежал оттуда. — Я снова невольно улыбаюсь уголками губ. — И это платье мешает тебе, оно неудобное.
— Неужели, это так заметно?
— Тем, кто не видит дальше своего носа - нет, проницательному - да. — Я хочу ответить, но мужчина возобновляет диалог. — Прочитай ее. Я знаю, что ты сделаешь это, не откладывая в долгий ящик.
***
Адем
После того, как гости покидают мой особняк, я переодеваю удушающий костюм в пижамные штаны свободного кроя и вновь уединяюсь в своей спальной за чтением очередной книги.
Меня особенно выматывают дни официальных приемов, которые необходимо устраивать, терпя напыщенных индюков в лице Султана и прочих.
Если Исман сохранил толику своей человечности, то Султан настоящая псина. Как можно являться родителем столь хрупкой души и оставлять ее тонуть в одиночестве?
Надеюсь, он взял на заметку мой совет - подарить фотоаппарат этой девушке.
Я наблюдал за ней весь вечер, читал по ее глазам, насколько она утомилась, видел, как ей душно и как она грезит выбраться из-за стола. Я увидел в ней себя, свои молодые годы, когда также искал поддержки от отца, только вредившего мне.