Череду моих мыслей прерывает, вошедшая в мою спальную, Летиция. На ней красуется черный пеньюар, а под ним ничего нет. Она всю душу высосала из меня за последние пятнадцать лет несчастного брака. Первые пять лет шли хорошо, я убеждал себя в этом, так как был слеп, но все стало хуже и дошло до точки невозврата, пятнадцать лет назад. Я сожалею, что мамой моих детей является она.
— Адем, — протяжно-сексуальным тембром произносит она, наступая к кровати и находу снимая шелковый халат.
— Кто позволи тебе войти? — сухо произношу я, не удосужив ее взглядом.
— Я вошла сюда на правах твоей законной жены, чтобы ты вошел в меня на правах моего законного мужа.
Она залезает на кровать и на коленях ползет ко мне. Она полностью обнажена, не считая бриллиантового колье, красующегося на ее тонкой шее.
— Ну, Адем. — Летиция отбирает у меня книгу и швыряет ее прочь, чем выводит меня на раздражение, просачивающееся на моем лице. Эта женщина играет на моих нервах. — Я хочу тебя.
Проводя кончиком длинного ногтя по моей нагой груди, она вычерчивает линию к моим штанам, в темпе цепляется за ткань и пытается снять их с меня. Окончательно потеряв самообладание, я больно выхватываю ее за запястья и, невзирая на ее вопли и проклятия, волоку к двери.
— Ты - ничтожество!
— Ты тоже, — говорю я, выкинув ее за дверь и кинув ей в лицо пеньюар, который успел схватить с пола. — Надо было думать обо всем наперед, прежде чем развлекаться на этой кровати с водителем. Я сохранил тебе жизнь ради своих детей, а ты распаляешь мою злость, пытаясь залезть ко мне в постель. Думаешь, что все забылось, но предательство не прощается.
— Надо простить и двигаться дальше!
— Надо было не совершать роковую ошибку и не связываться с тобой.
Я закрываю дверь перед ее носом, сжимая дрожащие руки в кулаки.
Нужно сменить дверной замок спальной в сотый раз, хотя толку не будет, она постоянно находит способы раздобыть новые подходящие ключи.