Мусор

Мусор

Женя плелся по петляющему коридору, за блядского видя девкой. Девка носила пестрый халат, в пошлых фиолетовых маках, из синтетической ткани, до блевоты напоминающей хламиду, сшитую из скальпов плюшевых чебурашек. В плохо застегнутом (случайно/специально?) халате болтались обвисшие сиськи. Этот секс-перфоманс, наверное, был явно адресован ему, но в штанах всё было мертво, только мутило немного...

За очередным поворотом, теряющимся за грудами тазов, коробок с всяким дерьмищем и велосипедов, развешанных/разложенных и раскинутых на/под/вдоль стен, на лярву налетел ханыжного вида мужик, из той породы, которая выучила долбоебическое слово «Альфа-самец» и по ощибке причисляет себя к нему:

• Надька, Сучара, ты хули тут сиськами трясёшь!? Ты... Это что за пидор с тобой? Хули ему нужно?

• Маратик, это не ко мне, это внук Бабы Оли, приехал навестить ее и... - дотараторить девке Маратик не дал и влепил ей оплеуху, звонкую, от которой потом у нее ещё долго будет хрустальный звон в ушах.

• Хавло захлопни, Пизда Стахановская! Хахаля небось своего привела? Нех мне лить дерьмо своё в уши! Ща ты (обращаясь к Жене) у ме.... - договорить он не успел. Женя без замаха открытой пятерней пальцев ткнул тому в глаза — куда попадет, туда попадет. Попал он в оба, ханыга заверещал и попытался прикрыть глаза руками, что и требовалось — не сбавляя ход, Женя пнул треники с «педальками и пузырями на коленях» в область, где за ними должны были обитать яйца. Удар был мощным и добивать новоиспеченного евнуха не нужно было. Переступив «креветку» на полу, он взял за шкирку проблядушку Надежду, от чего халат задрался и обнажил голый жирный зад, и попросил:

• Быстро пошла, пока рядом не положил! - угроза подействовала, и толкаемая вперед за шкирятник, то и дело запинаясь, через пару секунд, Надька уже трясущимися пальцами указывала на облупившуюся дверь в конце коридора.

Отпустив ее халат и дав пинка, Женя не стал смотреть на то, как девица будет соскребать своего ёбаря с пола, а встал напротив двери и прислушался к звукам из-за нее. В комнате было тихо.

Не стал стучать — он тут не с официальным визитом — толкнул дверь и та открылась ровно до половины, скрипнув петлями, упершись во что-то в недрах комнаты. Осторожно и не спеша, визитер вступил в образовавшийся проём. В нос ударил запах кислятины, (возможно) калла, да ещё гниющего тела - воняло отвратительно. Словно по всем помойкам этого богомерзкого города, собирали самых уёбанных бомжей, а затем заперли их вместе тут.

Комната, узкая и вытянутая, такие обычно называли «пенал» и получались они, когда после революции обличенные властью бывшие отбросы жизни или ущербные гомосеки от интеллигенции, начинали селить во вчерашних графских апартаментах, новоприбывшее мясо-революции. Огромные залы, ещё вчера блестевшие натертым паркетом, эхом отражавшие звуки оркестра и принимавшие брызги игристых вин на баллу, делились на глазок и от балды...

Вот одна из таких комнат, заваленная прямо от входной двери мусором и хламом: пачки старых газет пропитанных (СвятыеБобры!, наверное это моча?) чем-то, коробки, пакеты с одеждой в которой жили мыши и плодились тараканы, сношаясь с клопами. Залежи эмалированной посуды, лампочки, стулья и какие-то бутылки, всё навалено кучами, вплоть до двери. Прохода нет. Видимо, он и не нужен, хозяйка не выходила в общий коридор, судя по словам соседей, уже больше года.

Женя, со слезящимися от вони глазами, стараясь не растянуться в этих Пиках Мусорного Тянь-Шаня, пробрался в самый конец комнаты, там, у окна, стояла кровать, на которой свалены кучей, какие-то тряпки, образовав подобие баррикады. Кроме кровати, свободных участков в комнате нет, хотя... пожалуй подоконник огромного, под два с половиной метра в высоту, окна был не захламлен. Вздохнув, Женя сел на него.

Пять минут просидев в полной тишине один, Женя разглядывал комнату. Интересно, с чего начался этот мусорный апокалипсис? С одного фантика от барбариски брошенного на пол? Или с кружки чая, поставленной у кровати, чтобы «помыть потом»?

• Ты долго собираешься там валяться, Шкура? - громкие слова неожиданно сорвались с губ Гостя и понеслись к куче тряпок на кровати.

Тишина. Комната без изменений. Всё на своих местах.

Гостю это явно не понравилось, он наклонился, подобрал валяющийся у его ног сломанный детский пистолетик и со всей силы запустил в текстильный пиздец. Пистолетик врезался в горку и жалобно тренькнув пружинкой в своих потрохах, отрикошетил в стену за ним.

• Я, Блядь, ТЕБЯ ВИЖУ И ЧУВСТВУЮ!!!! Хватит изображать плесень, Старуха! - проорал парень.