Секунда, вторая, третья... Тряпки заворочались, верхние слои полетели вниз, как лавина сходящая с ледника, пружины старой кровати заскрипели, как визгливая истеричка. То, что пряталось под ними, приняло вертикальное положение, сев на кровати и поставила на пол свои белёсые, дряблые, в пятнах сомнительного происхождения ноги, с отвратительными крючковатыми пожелтевшими ногтями и потрескавшимися ороговелыми пятками.... Эти ноги входили в кучу тряпья, из которой так же торчали теперь и руки, тоже дерьмово выглядящие. Вот одна рука, трясясь, медленно, откинула пёструю старую тряпку и на Женю уставились два глаза, приделанных к клюву носу.
Одни глаза карие, другие серые, третьи — голубые, а есть глаза ватные. Это словно, какого-бы цвета не были зрачки, они выцветают как обои на дачной веранде, за три-пять лет. Они становятся отвратительно мышиного цвета, с нечеткими границами, словно на тебя смотрят клубы дыма. И белок тоже становится мутным, хотя как может быть мутным белый цвет? Непонятно. Но именно такие глаза уставились на гостя.
Дырка, в которую это создание засовывала еду, зашевелилась и по комнате разлетелся звук. Сказать, что «эту речь с огромным трудом можно было разобрать и то, больше читая по губам, треснутым и шелушащимся» будет не правильно. Женя ни хуя не разобрал, сколько не прислушивался, сколько не всматривался. Ему это надоело:
-
Слушай, как воняет из твоей пасти, я знать не хочу, хватает миазмов самой комнаты, поэтому ближе я не подсяду. И если ты не в состоянии выдать громкий и разборчивый звук, то лучше захлопнись. - создание под тряпками замолкло, и стало только обижено сопеть. - Я знаю, что ты прекрасно разговариваешь, Старуха, так может хватит мне представление своего цирка давать? Или пока я не увижу всю программу целиком и не зааплодирую, ты из образа не выйдешь? Ну же? Криперра? Я жду....
Услышав своё имя, куча тряпья вздрогнула, а затем стала сопеть с удвоенным энтузиазмом.
-
Криперра — ХУЙерра — МАНДАерра — ДЕРМерра... - визитер стал подбирать рифму к имени хозяйки комнаты, каким-то ущербным способом. Его это явно забавляло, и он готов был, видимо, продолжать долго, но этого не понадобилось...
-
Что тебе нужно? Зачем явился? - громко, как хор монахов в семинарии, этот звук не имел ничего общего с предыдущими попытками «тряпья» разговаривать. Сказать честно, да и с человеческим голосом, это явно не имело ничего сродни. Больше всего это походило на скрип панцирной кровати, на которой сидели «тряпки». - Ты захотел помереть?
Гость не спешил отвечать, разглядывая складки тряпичного сугроба. Лицо его стало серьезным, от недавнего веселья теперь не было и следа:
-
А ты как думаешь, Старая? Я явно не наводить тут порядок приперся. У Нас с тобой проблемка. И Нам нужно ее решить. Тебе не нужно объяснять, что самый эффективный конец всех споров и проблем, это — смерть.
Вместо ответа, куча заворочалась и забулькала. Видимо, этот звук должен был означать смех.
-
Я не создаю проблем, я всего-лишь существую, наблюдаю, питаюсь.
-
Ты стала старой и медленной. Ты стала оставлять после своей еды много мусора и грязи. Твои опарыши не подчищают за тобой. В прошлом месяце в больницу попала девушка с оторванными кистями рук. Она рассказала, что съебалась от монстра-старухи. - опять булькающий смех.
-
Ей ни кто не поверит. Её отправят в лечебницу, для всех, кто видит чуть больше, чем остальная толпа. Люди не верят в нас...
-
Ей поверил Я, а этого достаточно. - голос стал обвиняющим, словно молотком забивал в собеседника гвозди-факты. - Правила просты: пока такие как ты прячутся, и едят не оставляя после себя следов, такие как я вас не трогаем. Как в маршутке: «Ешьте бананы и семечки с кожурой», также и у нас: Людей и зверей ешь с костями и одеждой! Ферштейн? Не? Эх...- ты стала слишком дряхлой, от тебя убегает даже еда! Пора тебе «спать».
Последние слова явно задели «груду тряпок», разговор переходил на «личности» и скатывался в не продуктивное русло:
-
Выблядок!!! ТЫ...! Тебя..! Твои..! Когда твой родитель мучился прыщами от подростковой дрочки, я уже ела столько, сколько хотела. МНЕ НИ КТО НЕ УКАЗ!!! Меня боялись все!!! Люди, Нелюди, Звери, Ведьмы, Духи! ВСЕ! Слышишь? ВСЕ!
-
Что было когда-то, меня не ебёт. Ты — старая развалина. Твои зубы выпали, когти затупились. В пизде уже плесень завелась, ты уже никогда не родись своих ублюдков. Пора на покой. - Гостю стал надоедать этот разговор. К чему тратить время и говорить с покойником?