Он холодно поймал себя на мысли, что остроты жизни не было в таком очевидном, известном каждому взаимодействии. Очень странным показалось ему тогда такое частично неполноценное удовольствие.
Форма аккуратно подставил палец - фиолетовая королева взошла на его вершину, как на трон, и уставилась на него своими тёмными глазами - витринами. Форма не увидел своего отражения в огромных идеально блестящих линзах бабочки. Он автоматически от страха резко дёрнул рукой - фиолетовое одиночество безразлично вылетело через открытую на балкон дверь на освещённую солнечным светом городскую площадь, оставляя за собой в насыщенном испарениями воздухе еле заметный шлейф.
Незавершённость, нет, наоборот, исключительная законченность, вот, что резало глаз, отсутствие эмоций и не присущая обычной жизни изысканность и, как нехитрый вывод, ненужность.
"Красота бесполезна!" - Форма вспомнил известную фразу одного мрачного философа.
В этом городе теперь уже многое казалось ему странным и непонятым до конца. Какое ему собственно дело до безобидных причуд этих странных жителей, да и что может случиться в этом безмятежном царстве усталого времени?
Форма встал с постели, почесал ногу и медленно подошёл к открытому окну без занавесок, которое выходило на небольшую главную квадратную площадь города Х.. Он удивлённо мотнул головой, и ещё раз впился своими карими глазами в огромную фигуру спящего посреди площади Незнакомца.
Его волосатая рука повисла на фонарном столбе, который согнулся под её огромной тяжестью, коснувшись асфальта. Золотой перстень с рубином на пальце Незнакомца сверкал миллионами искр на утреннем солнце. Незнакомец лежал на животе, его вытянутая нога упиралась в дверь подъезда под балконом Формы.
Форма немедленно вышел на балкон и нервно иронично хихикнул, никого не обнаружив на площади. Ни единого звука, все жители города предательски странно исчезли.
Единственное, что не устраивало Форму в этой ситуации, даже больше, чем это нелепое появление странного великана - Форма не мог вспомнить, как он сам оказался в этом странном городке Х., и, самое печальное, что он вообще не помнил где и кем был раньше.
Формой его назвали местные жители. Он тоже, как и этот Незнакомец, однажды лежал на площади в форме железнодорожника, которую никто никогда из местных жителей не видел. В то утро на пустой площади на него смотрела удивлённая толпа местных жителей и какой-то идиот, показав на него пальцем, сказал лишь одно слово - форма. С тех пор его все зовут Форма. Странное прозвище, не правда ли?
Всё, что умел делать Форма - это писать. Он любил писать, писал много и бессмысленно, ему нравилось оставлять на белой бумаге свои надписи. Местные жители иногда приходили к нему с просьбами написать письма Богу. Форма пожимал плечами и выполнял их смешные просьбы. Они вместе долго сочиняли красивые слова.
Форма старался блеснуть перед своими немногочисленными зрителями остроумием и многообразием словосочетаний, но у него получалось не очень славно, и часто смысл пустых красивых фраз не трогал души редких заказчиков.
Форма не знал одной понятной всем истины - кто такой Бог, поэтому и не мог написать ему проникновенное письмо. Дело не в том, что Форма не слышал о Боге, нет, а в том, что он не мог его себе представить в каком-то конкретном зримом образе, отчего связь оставалась односторонней, монофонической, что ли. Форма как не пытался себе вообразить монументальную фигуру в облаках, но кроме больших безупречно белоснежных развевающихся на ветру простыней ничего дальше не приходило на ум.
Однажды на очередной упрёк со стороны одной продвинутой в этом деликатном направлении дамы Форма рассказал ей про свои огромные простыни среди облаков, и сразу пожалел об этом. Дама встрепенулась, как испуганная птица, и по городу разошёлся слух о странных фантазиях Формы.
У всех остальных с этим, так сказать, недоступным для Формы представлением Бога было всё в порядке. Все жители чётко видели конкретную картинку, живой образ и наотрез отказывались делиться с Формой своими глубоко интимными ассоциациями.
По известной теперь уже причине все местные жители считали Форму формой несовершенной, мягко говоря, ущербной, убогой. Это обстоятельство ещё больше давало ему право писать письма Богу, так как именно он имеет, как они говорили ему, единственное и самое главное преимущество перед всеми ними - быть услышанным Творцом наверняка из-за своей врождённой природной ущербности духовного мира.
Все облегчённо вздохнули, когда подобное решение было принято всеобщим голосованием. Подобную кандидатуру невозможно было выбрать давно ввиду разных моральных причин. Форма очень подходил на роль посредника - проводника, который излагает пожелания, просьбы и устремления местных праведников на бумаге.
Случись что-то не так, тогда им можно, и пожертвовать, мол, не мы, он виноват, всё исказил. Страдать тут нечего, его простит Всемогущий, ведь он убогий, неполноценный.
Плюс, его можно было мгновенно лишить всех городских привилегий, которыми он пользовался - квартиры, например, или заставить его работать в конторе, городском парке, где он мог ухаживать за дикими животными.
Обстоятельство, что он ничего больше в этом городе не делал, пользы, так сказать, за исключением писем, от него не было никакой. Форма был безродный чужак - это тоже опускало его значимость в карьерном росте и имело немаловажное значение. Этакий чужак - писака, образованный босяк, который намеренно не помнил своего прошлого.
Правда, один неглупый старик - парикмахер однажды высказал вслух мысль о том, что этот невежественный подкидыш может быть агентом какой-то службы или заброшен сюда для исправления психики, мировоззрения, так сказать, что налицо, и поэтому ему стёрли память.
Такая смелая мысль не нашла поддержки в городском собрании. Старик - парикмахер был очень стар и поэтому забыл про случай с его правнучкой Розой.
Однажды к Форме домой отправили самую красивую девушку города на свидание, проверить, так сказать, его мужскую бдительность, но всё прошло неважно.
Из объяснений оскорблённой первой красавицы города стало ясно, что Форма точно избранный, он дефективный и в главном вопросе природы. Он - грубый невежда - выродок.
Когда Роза прильнула к нему скромно своей гибкой талией, Форма сказал лишь одну фразу, которая заставила бедную девушку страдать всю ночь и долгое утро.
Эта незнакомая фраза зазвучала пугающе для всех - ведь выбирали первую красавицу все жители, а тут даже чужак замечает нечто, что их всех, молча, интуитивно и оскорбительно приводит к ошибочным выводам в отношении гармонии и красоты в частности. Непонятные выводы Формы через паузу восприняли как ещё одно доказательство их правильного вывода в отношении диагноза их писаря.
Кто-то вырвал застывшую толпу из оцепенения, сказав, что мол, а чего вы собственно ждали?
Все выдохнули и заулыбались, кроме Розы, которая ушла в уборную и долго на себя испуганно смотрела в зеркало. Что-то очень холодное заныло внутри её искусственного тела. Она хотела заплакать, даже топнула ногой, но не могла прогнать эту дерзкую фразу: У вас нет самого главного, мадам Роза, - сострадания!
Форма вплотную подошёл к Розе и обнял её за талию, их взгляды встретились. Форма тщетно всматривался в тёмные огромные блестящие глаза ароматной красавицы и не увидел своего отражения.
Его отшатнуло от идеальной гармонии, он устало сел на кровать и закрыл лицо руками.
Роза от неожиданности такого отказа и грубого поворота дел превратилась в застывшее желе.
Форма поднял свои полные печали глаза и засмеялся, смех брызнул звонким водопадом звуков, симфонией тысяч утренних птиц перед восходом солнца.