И наконец то сытый Джек, удовлетворенно рыгнув, вытянулся рядом с хозяйкой, положа свою тяжелую голову на передние лапы.
Мусорщица обратила внимание, что рядом с подушечкой правой лапы что то торчит. Наклонившись, она взялась руками за лапу пса и повернула ее немного боком, чтобы было удобнее разглядеть. Джек тут же лизнул хозяйку, показывая, что ему неприятно или даже больно.
В лапе торчал осколок старого пластика, и мусорщица достала из рюкзака щипцы и крохотную бутылочку.
Осколок крошился, и женщине пришлось немного потрудиться, очищая щипцами ранку от мелких, острых обломков. Очистив место действия, мусорщица откупорила бутылочку и налила в ранку буквально несколько капель прозрачной жидкости. Джек взвыл, и обиженно отвернулся.
Глава 8
Осколок крошился, и женщине пришлось немного потрудиться, очищая щипцами ранку от мелких, острых обломков. Очистив место действия, мусорщица откупорила бутылочку и налила в ранку буквально несколько капель прозрачной жидкости. Джек взвыл, и обиженно отвернулся.
-Не плачь, малыш. Сейчас все пройдет, и больно больше не будет! Не плачь!- мусорщица обняла пса, прислонилась к нему и поцеловала его в высокий, не по собачьи, лоб.
Джек вздохнул, пробурчал что то вроде “хохохо, муама”, и лизнул руку хозяйки. Мусорщица счастливо засмеялась:-
-Конечно все будет хорошо, мой мальчик. Мы с тобой справимся! Ох, Джек, ты самый лучший человек на свете! Нам главное сейчас выбраться, а потом мы пойдем в город. Он такой красивый, Джекки! Ночью он светится, как Луна! Наверно там самая лучшая жизнь в мире! Там безопасно и красиво!.
Джек неодобрительно посмотрел на хозяйку и отвернул морду в сторону. Ему почему то очень не нравились разговоры о городе. И он всегда нервничал, когда его хозяйка вдруг начинала счастливо щебетать, как маленькая глупая птичка сири.
Такая маленькая, такая глупая и бесполезная, что охотиться на нее не стоило даже с голодухи. Слишком мало мяса и слишком скучная охота.
-Я сейчас мясо поджарю, поем, и пойдем, будем пробираться в город.
Мусорщица сгребла в кучу сухую траву и прошлогодние стебли борщевика и уже собралась зажечь костер, как Джек движением лапы раскидал весь горючий материал, присел и поджал уши.
Мусорщица схватила рюкзак, вытащила из него тизер и села на корточки рядом с псом. Тот медленно, не поднимаясь, практически ползком, стал двигаться с полянки в густые заросли боршчевика. Кусок мяса, который не успела зажарить мусорщица, он умудрился схватить и утащить с собой.
Мусорщица упала на четвереньки и так, быстро- быстро перебирая конечностями, вкрутилась в те же заросли. Они забились в самую густую часть ядовитых растений, вжались в землю и затихли.
Над зарослями боршчевика нарастало жужжание, словно огромный жук-носорог летал рядом в поисках места для гнездовья.
Но судя по тому, как себя вел пес, над зарослями летал вовсе не жук. Вскоре над полянкой, где только что сидели женщина и собака, закружился небольшой диск, и заросли окатило волной яркого света.
Пока диск торчал над полянкой, мусорщица с Джеком даже дышали через раз. Наконец преследователям показалось движение в зарослях с другой стороны полянки и диск улетел туда, освещая все под собой яркими вспышками света.
Было понятно, что выходить из зарослей, пока их так тщательно ищут, смысла нет. Придется им ночевать тут, и надеяться, что у Старухи нет еще козырей в рукаве. Хотя, от этой фурии можно было ожидать всего, любой пакости. И то, что стряхнуть ее следопытов с “хвоста” будет сложно, Мусорщица уже хорошо поняла.
Но они с Джеком выкручивались и из более серьезных переделок, так что и тут они справятся.
На рассвете, когда дневные звери еще не проснулись, а ночные уже спят, из ядовитых зарослей выскользнули две фигуры и тут же растворились в лесной тени.
Когда стоявший неподалеку на посту в оцеплении молодчик Старухи среагировал на невнятный шорох, всюду было уже очень, очень тихо. Как обычно, в это время суток. Тишина и покой.
Мусорщица почти бежала за Джеком, а тот углублялся все дальше в густой подлесок. И если Джеку легко удавалось не производить никакого шума, то мусорщице казалось, что звуки ее дыхания и стук сердца привлекают все живое в округе.
Вскоре они добежали до ручья, пересекли его и ушли в расселину между каменными холмами.
Эта расселина когда то давно была шикарным проспектом, но время и войны превратили дома в холмы, а улицы в непроходимые катакомбы.