— А ну стоять, сучонок! — бандиты не отставали.
Я рванул по крыше, но черепица под ногой хрустнула вместе с прогнившей доской. Солидный участок настила сверзился в открывшуюся дыру, утаскивая меня за собой. Упав на пыльный чердак, я закрыл голову от посыпавшегося мусора.
Вот люк, попробую улизнуть через дом.
Я поднял тяжелую крышку и скатился по лестнице. В узкой полутемной комнате, обитой посеревшими коврами, стоял широкий топчан, на котором замерли два человека. Расплывшийся белой жировой массой по кровати плешивый мужик в очках и крохотная девушка в клетчатой юбке, держащая в руках его половой член.
— Простите, — я привычно отвесил церемониальный поклон. — А где выход? Все, нашел.
Я открыл дверь наполовину, поскольку она уперлась в проклятый ковер. В проходе стоял мускулистый парень, тут же попытавшийся полоснуть мою руку ножом. Ударив по его запястью, врезавшемуся в край дверного проема, я перехватил выпавший нож.
Никого не убивать, будет только хуже.
Глава 7
Лезвие прочертило красную полоску внизу ладони напавшего, выводя его конечность из строя. Бандит не растерялся. Толкнув плечом дверь, он нанес серию прямых ударом мне в лицо.
Отлетев к стене, я зашмыгал разбитым носом и выплюнул осколки зубов. Качок ворвался в комнату и поднял ногу, собираясь размозжить мне голову. Перекат. Ботинок пробил дыру в перекрытии и парень замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Поднявшись, я со всей дури засадил голенью по мудям придурка.
— Стража! — как дурной завопил толстяк.
В коридоре загрохотали шаги. Бросившись на чердак, я ухватился за край пролома, но тот осыпался вместе с переломившейся поперечной балкой. Разбежавшись, я подпрыгнул, упав плашмя на крышу. Только не разваливайся.
Следующим прыжком я перебрался на соседнее здание. Пробежав сотню метров, спустился на балкон и спрыгнул в кучу мешков, откуда вырвался рой черных мух. Пластик затрещал и оттуда потекла бурая жижа, издававшая такой смрад, что у меня закружилась голова. Кое-как стряхнув налипшую дрянь, я быстрым шагом направился прочь из города. Все жители занимались поиском желтых пакетов, вооружившись длинными палками с крюками. За мной никто не гнался.
Лицо болело. Я потрогал распухший нос, откуда сочились сопли и кровь. Неплохо прилетело. Еще не хватает пары зубов, рассечена нижняя губа и внутренняя часть щеки. Кулаки у качка будто из чугуна отлиты.
Зато в кармане лежал длинный немного изогнутый нож с обрезиненной рукояткой. В разы лучше, чем мой. Будем считать это компенсацией за травмы.
— Внимани… Не пок… Надвигает… — дирижабль отлетал от города и ветер доносил обрывки фраз.
Дома осторожно промыл лицо и выправил нос, смотревший чутка влево. От одежды пришлось избавиться. Даже после полоскания гнилая вонь никуда не делась, а словно распределилась по всей ткани.
Найдя тонкий железный прут, я вставил его в ручку подвального люка. И почему раньше не додумался? Сильного человека это не остановит, но немного задержит.
Заползся в секретное помещение, я отодвинул дергающего во сне обрубками лап Габса, и с головой накрылся одеялом.
Утро принесло смог. Весь двор застлан жирным, желтоватым туманом, стелящимся до верхушек деревьев и запустившим воняющие жженым пластиком щупальца в дом. Я закашлялся и вернулся в подвал.
Горло начало першить всего от пары вдохов, а в легкие словно залили отработанное масло. Распечатав желтые пакеты, я нашел тонкий, как целлофановый пакет плащ, почти прозрачные перчатки, прорезиненную маску для лица с двумя фильтрами, пластиковые очки на резинке и буклет.
Гуманитарная помощь от клана Ротт. Нам нужен твой голос на выборах…
Так, у меня есть неприкосновенный запас, которого должно хватить на две-три недели, если не шиковать.
Промышленный смог опускался на Дэшку раз в два-три года, останавливая жизнь в городе. Крис обычно отсиживался в подвале на полуголодном пайке. Да и что делать? Если вытянуть руку, то едва можно увидеть пальцы, все сливается в плотную желтую стену. Все сидят по домам и попивают кмыс.
Но там, где одни видят препятствие, другие видят возможность. Я отчетливо видел возможность расширить свою библиотеку. В брошюрке из центра городского развития нашлось много полезного, но все описано такими расплывчатыми фразами, что в них можно утонуть.
Жизненную энергию здесь называли Кай. Ее уровень довольно неравномерно распределен по популяции — большинство имеют жалкие крохи. Везет редким счастливчикам. Логично, что тем, кто уже родился с золотой ложкой во рту.