Я крепко ухватился за его предплечье и сжал, чтобы выдавить кровь. Бак одаренный. У него должно быть много жизненной силы. Если смогу поглотить ее, то удастся передать часть Тае. Потери будут огромны, но больше ничего сделать не получится.
Теплая солоноватая жидкость попала в рот — какая же мощная энергия. Несколько минут ушло на переработку, затем я надрезал уже свою руку и приоткрыл рот девушки. Рубиновые капли упали на сине-черные губы, окрасили зубы и язык. Она не сможет проглотить кровь, но жизненная сила должна усвоиться через слизистую. Должна…
Ненавижу, когда кто-то умирает у меня на руках. Сколько их было? Тысячи мертвых глаз, смотрящих мимо меня, и сотни прощальных слов. Эта глупая девка сама сплела свою судьбу, приведя себя к глупой и печальной концовке. Но когда я велел Баку подобрать ее, то взял на себя определенную ответственность.
— Она умерла, мастер, — спокойным голосом сказал Бак, перематывая кисть бинтом.
Я знаю. Не зря зовусь некромантом. Жизнь покинула тело Таи, оставив разлагающуюся оболочку. Но пустой телесный сосуд может наполнять не только жизненная энергия. Ее можно напитать силой Белой госпожи, сделав чем-то кардинально отличным от живого существа.
Встав на колени, я сплел пальцы и склонил голову. На Галлене существовал незыблемый закон, запрещавший создавать разумную нежить, ведь она служит не только своему создателю, но и себе с Белой госпожой. За двести лет до моего рождения, армия лича, чье имя было забыто и проклято, чуть не стерла нашу цивилизацию быстрее, чем Бич плоти.
— ………… - я произнес истинное имя Белой госпожи.
Бак отшатнулся и полетел вниз, грохнувшись на пол, отозвавшийся жестяным лязгом. Костер потух. Все вокруг посерело и выцвело, словно покрывшись густым слоем пыли. Она ответила на призыв.
— Прошу, прими новую дочь в посмертии, — я заговорил, почувствовав присутствие за спиной.
Сухая, теплая ладонь взъерошила мне волосы, а затем резко нажала на макушку, пройдя сквозь кость черепа. Прикосновение ледяных пальцев породило взрыв холода внутри головы. Я захрипел от боли и еще ниже склонил голову.
— Не хочешь посмотреть на меня, мой милый? — раздался голос, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков.
Как же невыносимо больно. Еще чуть-чуть и глаза превратятся в ледяные шары, волосы осыплются, как тонкое стеклянное волокно, а кожа треснет и отпадет, словно куски старой кладки. Но даже мертвые не имеют права смотреть на Белую госпожу. От безумцев, что решились на мимолетный взгляд оставалась маленькая горка серого праха.
— Прошу, прими новую дочь в посмертии… — снова повторил я.
— Зачем ты так, малыш? — ее голос наполнился силой, заставляя меня против воли поворачивать голову. — Взгляни на свою госпожу.
В каждом заложена противоестественная тяга к смерти. Стоя на крыше высокого здания тебя постепенно захватывает желание сделать шаг вниз. Смерть притягивает нас.
Но… Не могу сопротивляться. Одно дело перебороть странный инстинкт разума, а другое противостоять Белой госпоже. Я отчаянно желал жить и со всей силы напрягал мышцы, в то время, как ее голос выкручивал позвонки в обратную сторону. Казалось, что кости сейчас лопнут и голова по инерции прокрутится несколько раз, так сильно оказалось давление.
— Мяу! — истошно заорал Габс, пытаясь подползти ко мне.
Обрубки лап бешено колотили по земле, подбрасывая упитанное тельце. Морда кота сжалась, из-под зажмуренных глаз текла кровь, а встопорщившиеся усы оплавились и принялись закручиваться спиралью. Животное не прекращало мяукать, хотя из пасти текла кровавая пена.
— У смертных существует поверье, будто у некоторых животных есть несколько жизней, — Белая госпожа оперлась мне на плечи. Ледяной жар ее рук сменился сухим теплом. — Этот глупыш так глупо решил потратить свою последнюю. С честью приму такой дар.
— Нет!
Сначала я не понял, кто это прокричал. Только когда последние отголоски утонули в покрывшем все сером прахе, я понял, что звук шел из моего горла. Даже в бытности сильнейшем некромантом мне не хватало духу перечить Белой госпоже или выказывать малейшее неудовольствие. А сейчас заорал, как резанный, когда она стоит за спиной.
— ЧТО-О-О!? — ее голос был наполнен настолько отвратительными миазмами гнили и разложения, что меня вырвало. Щеки раздулись, но блевать перед ней это последняя глупость. Та, кто повелевает смертью, может сделать мою кончину слишком ужасной. — Какие же вы глупые, смертные.
Мир вновь расцвел. Рыжие пятна ржавчины, мокрые черно-синие стены, белые пылинки, кружащиеся в желтом солнечном свете, проникающим через разбитые окна. На потолке, сплошь покрытым искрящим белым инеем, повисли крупные сосульки, переливающийся радугой. Острые прозрачные конусы отливали синевой, а кончики казались опасней кончика шпаги. Весь пол сверкал, застланный тонкой коркой льда. Теперь понятно, кем стала Тая. Но это подождет.