Куросио означает — Чёрное Течение, оно тёмно синего цвета и намного теплее чем окружающее, бутылочно зелёного цвета, море. Зимними ночами, когда палуба была слишком холодной, чтобы ходить по ней, Куросио нагревало днищевую обшивку как обогреватель. Плавая в ноябре, а потом в феврале я поднимал деревянные слани и стоял босиком на днище, чтобы согреть ноги.
Куросио это не широкий прямой проспект, на космическом снимке оно выглядит как трансальпийское шоссе, полное изгибов и поворотов, как приток нижней Амазонки. Там где я шёл, ширина течения была пятьдесят миль, скорость от двух до пяти узлов. Более широкие участки движутся медленнее. Иногда большие завихрения полностью охватывают участок холодной воды, образуя водоворот диаметром сто, двести миль. Возле берега можно встретить быстрое противотечение в два, три узла. Двумя годами позже я остановился на острове Миако и выпросил у береговой охраны карту Куросио. В переходе на Кюсю следуя по одному из рукавов течения, я проходил по 161 миль за сутки, руля вручную.
В Японии есть чётко определённый сезон дождей. В мае-июне на юге, растянутый до июля-августа в Японском море. Стационарный фронт стоит неподвижно и дождь безжалостно поливает одинокого моряка. Если планировать переход после дождей, попадёшь как раз на сезон тайфунов. С середины июня нужно быть уже в Японии, где каждая рыбацкая гавань, это укреплённое убежище от тайфунов. Японцы реагируют на тайфуны стоически, только пресса ударяется в панику. Предупреждение о тайфуне приходит заранее за несколько дней и рыбацкие суда остаются в гаванях. Аэропорты закрываются, межостровные паромы отменяются, скоростные поезда Хикари замедляют скорость, рыбаки заводят дополнительные швартовы. На этом всё, но масс медиа устраивают истерику, освещая его продвижение шаг за шагом, описывая его воздействие и пытаясь драматизировать ситуацию, в то время как на самом деле беспокоиться совершенно не о чем. Японцы живут настолько безопасно и скучно, что даже обычное атмосферное возмущение становится поводом для раздутого возбуждения. Обычно всё проходит без последствий, очень редко случается, что кто-то погибает или происходят сильные разрушения, как на Филиппинах или во Вьетнаме.
Свои самые первые два дня в Японии я провёл в спрятавшись в гавани Омаесаки, пережидая тайфун. Я приближался к Хонсю и всё было прекрасно, полная луна, летняя ночь, волшебная Фудзияма виднелась в просвете свинцового неба, оставалось тридцать миль до Симитсу у подножия Фудзи. С лёгким встречным ветром я прошёл длинную стену порта Омаесаки. Ко мне приблизились рыбаки, стараясь перекричать шум двигателя они выкрикивали: - Тайфун! Большой! Завтра! Исчерпав на этом словарный английский запас, они расплылись в широкой улыбке и поддали газу. Тайфун, это не шутки. Я повернул и проскользнул в Омаесаки. Молодой парень из береговой охраны стоял на причале, поджидая меня. Он был совсем не рад нам, и уже знал всё о Кехааре, у него было три листа текста на японском.
Береговая охрана, называемая здесь Японское Агентство Морской Безопасности, перехватила нас неделей раньше, недалеко от Овасе. Самолёт, вертолёт и минный тральщик. Наконец пять пять человек в шлемах, спасжилетах и тяжелых бутсах спросили разрешения пришвартоваться к моей лодке. С воздуха о нас доложили как о китайском контрабандистском судне и они были удивлены, что я вовсе не китаец. Они всё сфотографировали, сняли на видео, заполнили бланки, зарисовали план Кехаара, измерили его рулеткой, я не преувеличиваю, они действительно это сделали, но они не проверили всё досконально. Изображая обыск на моей лодке, они не были заинтересованы что-либо найти. Молодой солдат на минуту остановил поиски, но его начальник подтолкнул его локтем, велев проверить книжные полки, которые сам только что проверил. Они открыли все ящики, но не открывали большие банки с продуктами, проверили книжные полки, но не поднимали слани и не заглядывали в труднодоступные места, где можно было спрятать контрабанду. Они не желали найти ничего, с чем им не хотелось бы иметь дела. Я впервые столкнулся с главным правилом японской жизни, главное — это форма, содержание не имеет значения. Они выглядели очень занятыми, но ничего не сделали. Они занесли все данные в компьютер и множество чиновников в портах приходили к нам с распечаткой информации. Они знали всё обо мне, я имею ввиду всё, что я сам рассказал о себе.