Главная улица Ламу лежит в квартале от моря. Её длина миля, а ширина редко где превышает восемь футов, этого достаточно, чтобы могли разойтись два гружёных осла. До 1830 года главная улица была набережной, но жители сваливали мусор на пляж и постепенно насыпали участок суши, в результате форт и другие важные строения отодвинулись на пятьдесят ярдов от моря. Периферийные улицы имеют ширину три, четыре фута, сточные воды текут по узким канавам вниз по холму.
Центральная часть города состоит из старинных арабских домов. Однажды Барри провёл меня по своему дому. Барри, англичанин среднего возраста, с ногой поражённой полиомиелитом. За несколько долларов в день он подрабатывает менеджером в престижном австралийском кафе в городе и, по совместительству является британским консулом в Ламу. Пятнадцать лет назад Барри и его жена Дот приехали в Ламу и купили разрушенный дом, которому было больше двухсот лет. Дом был построен из коралловых блоков на известковом растворе, стены осыпались, потолок обвалился. Единственными его обитателями были тысячи летучих мышей.
Следующие десять лет Барри и Дот потратили на реставрацию дома. Входят в жилище через «дака» - полузакрытую террасу с каменными скамейками. Она похожа на маленькую комнату, у которой отсутствует стена выходящая на улицу. Все дела с посторонними людьми обсуждаются в дака — не на улице, в тени, но не внутри собственного дома, чтобы живущим в нём женщинам не приходилось прятаться от посетителя. Некоторые из домов соединены между собой мостиками на уровне второго этажа, с той же целью, скрыть женщин от посторонних глаз.
С террасы в комнаты заходят через деревянную, богато украшенную резьбой, дверь. В Африке в дверь не стучат, вместо этого громко кричат: - Ходи!, что то вроде: - Есть кто дома? Если вам рады, вы услышите: - Карибу! - и можете входить. Если не отвечают, нужно повторить: - Ходи! Если же и третья попытка оказалась напрасной, нужно уходить. Понятно же, что либо никого нет дома, либо вас не хотят видеть.
В домах есть раздельные зоны для хозяина, для его женщин и для слуг и рабов. В каждой части есть даже своя кухня. Главный вход украшен затейливой гипсовой лепниной. В стене сделаны две ниши, там стоит Коран. Фронтальная стена гарема испещрена множеством квадратных отверстий и покрыта мелким орнаментом. Она служит для того, чтобы сбить с толку дьявольских духов. Попав в дом дух сразу видит множество уютных дырочек. Он любит углы и уютные места. Но их так много, что он не знает, какое выбрать, мечется от одного к другому, путается и сбивается с толку. В конце концов он убегает в панике от этого безумия через единственный выход, крохотное окошко, которое в обязательном порядке делается в боковой стене под самым потолком. Комнаты дома обращены внутрь, прочь от дороги, если есть место, то они выходят окнами во внутренний дворик - «киванда». Окна очень маленькие, безо всякого остекления, они служат больше для вентиляции, чем для света. Мебели в арабских домах почти нет, лишь напольные ковры. Потолки поддерживаются мангровыми стропилами, длина имеющихся шестов определяет максимальную ширину комнаты.
Ванная, кирпичный короб с дренажным отверстием посередине. Внутри в ней встроено небольшое латунное блюдо, в котором живёт маленькая рыбка, поедающая личинок комаров. Дома имеют два или три этажа на разных уровнях. Крыши плоские и ночью на них очень хорошо. Сидишь на свежем ветерке, смотришь на город сверху. Лабиринт узких кривых улочек, десятки крохотных, состоящих из одной комнаты, магазинов и чайных, мальчишки кричат на улицах и ослы - ослы, повсюду ослы. Их вопли конкурируют с криками муэдзина. Ослы перевозят грузы и людей, бродят по улицам в поисках съестного, воруют овощи с прилавков на рынке, срут на улицах. На тот момент в Ламу насчитывалось более трёх тысяч ослов. Там даже есть ослиный приют, для больных и покалеченных животных, который содержат англичане.
Население Ламу составляет 13.000, частично арабы, частично чернокожие, немного индийцев из Гуджарата. Большинство населения мусульмане умеренного толка. Их мечети не имеют минаретов, они выкрашены внутри в живые цвета и используются также в качестве мужских клубов. Мужчины носят хану — длинные одежды, и куфии — вышитые тюбетейки. Арабские женщины покрываются чёрными буи-буи, скрывающими их лица от посторонних. Чернокожие женщины с материка такого не носят. Они заплетают волосы в косички, одеваются цветисто и толстеют при первой возможности.
Гомосексуализм открыто демонстрируется на улицах. Многие белые эмигранты осели в Ламу только по этой причине. Здесь их принимают такими, какие они есть и им не приходится ничего скрывать, как в своих родных странах.