И пусть вас не обманывает покорный вид арабских женщин в их буи-буи, трудно назвать их угнетёнными. Интриги, измены и проституция процветают, как и в любом другом обществе. Вечерами на улице часто можно встретить полностью покрытую чёрным фигуру проститутки, заманивающую потенциальных клиентов. Однажды, высунувшаяся из под буи-буи рука коснулась меня: - Пойдём со мной. Она была такая тонкая и костлявая, что не было сомнений — СПИД очень распространён в Африке. Словно сама смерть протянула ко мне руку из под чёрного одеяния.
Выбор развлечений ограничен, Коран не одобряет. Молодёжь играет в футбол, в каждом посёлке есть песчаная площадка. Пожилые мужчины отдыхают в тени тамариндов на берегу моря, сидя скрестив ноги на камышовых циновках расстеленных на земле. Они играют в «Бао», захватывающую азартную игру. В игре используют 64 камушка. Бао — означает доска или планка. В доске вырезаны 32 лунки, в которые камушки кидают. Есть много вариантов Бао, начиная с простейшей версии для туристов, которая есть не что иное, как бездумное убивание времени, до оригинальной арабской игры с очень сложными правилами, по которой в Ламу проводится ежегодный чемпионат.
Дважды в неделю в город самолётом привозят кат из Меру в Кении. Здесь его называют — мираа. Его поставляют маленькими короткими пучками с обрезанными листьями и веточками, оставляют только самые сильнодействующие кончики с верхним листом. Два доллара за пучок, это дорого. В Ламу два доллара это средняя дневная плата рабочего на побережье, но кенийский кат очень сильный и маленький пучок обеспечит очень долгий эффект.
До 1987 года Ламу был крупнейшим рабовладельческим центром с плантациями на материке, на которых трудились рабы. Когда британцы отменили рабство в своём протекторате, экономика пришла в упадок. Ламу вернулся к экспорту мангровых шестов для строительства. Каждый год, в мае, десятки больших парусных доу, гружёных шестами, отправлялись в Иран и в Персидский залив. Обратно они возвращались с декабрьским муссоном, с грузом сушёных фиников. Потом правительство запретило экспорт мангров и экономика снова рухнула. За счёт чего население живёт сегодня, загадка. Я спросил об этом Барри. - Они продают вещи друг другу. Я согласился с этим и продал ему свою пишущую машинку для британского консульства.
Около тридцати пяти процентов мужчин, кормильцев семьи, в Ламу работают в публичных учреждениях правительства Кении, но многие из них не местные, они приезжают на должность с материка. В дюнах за городом есть кое какое сельское хозяйство, и тут есть куда развиваться. Однажды я и Фабиан отправились в дюны в поисках косточек хуа. Я только что закончил вырезать доску для бао из обрезка мангового дерева и мне нужны были игровые камушки. Местные используют в их качестве симпатичные, серо-зелёные косточки плодов хуа, колючих кустов, которые вроде бы растут в дюнах. У меня было лишь смутное представление о том, как они выглядят. Мы бесцельно блуждали среди пыльного подлеска и редко разбросанных пальм, когда на тропинке появились два чернокожих мужчины. Один из них, высокого роста, представился: - Майкл Окела. Да. Конечно. Они знают кусты хуа. Пошли.
Мистер Окела интересный тип. Высокий, симпатичный, энергичный, излучающий ауру уверенности. Свой трудовой путь он начинал в семидесятых годах «пляжным мальчиком», карманником и зазывалой туристов. С тех пор он стал респектабельным. Днём работает в офисе комиссара округа, у него тринадцать детей от двух жён. Одна жена живёт в Ламу, другая на его ферме в семьдесят акров на материке. На ферме он высадил манговые деревья. Планирование семьи у него достаточно простое: - Каждый раз, когда у меня рождается ребёнок, Аллах посылает мне деньги. Почему я должен останавливаться?
Через пол часа ходьбы мы вышли к удивительному, буйно поросшему зеленью участку посреди сухих кустарников. Ещё одно предприятие мистера Окела. Два года назад он арендовал у правительства два акра заброшенной земли и нанял местного жителя, помочь его обработать. Они вырыли колодец. Как и все неглубокие воды в Ламу, вода в колодце была солоноватая, не пригодная для питья, но для полива растений годилась. Каждый раз, уезжая в город, работник должен был возвращаться с ослом нагруженным ослиным навозом, который он собирал на улицах Ламу. Так с помощью ослиного навоза и солоноватой воды из колодца они превратили песчаную пустошь в пышный сад. Четверть акра, высокая кукуруза, четверть акра кассава, отличные помидоры и перец. На следующий год будет возделано ещё пол акра, маниок и другие овощи для рынка Ламу. Отличная ферма. Без экспертов мирового банка, без иностранной помощи, без правительственных субсидий, Майкл Окела просто взял и сделал.