Горячий язык Рахмана проскальзывает ко мне в рот. Длинные пальцы зарываются в волосы на затылке.
От нехватки кислорода голова слегка кружится. Колени подгибаются. Инстинктивно цепляюсь за плечи Нуралиева, чтобы не упасть.
Его руки, как два экскаваторных ковша, подхватывают меня под задницу, и отрывают от пола.
Ну что, Анька? Хотела на ручки? Вот, пожалуйста. Мечты сбываются! Только что-то подсказывает, что Рахман не ограничится платоническим утешением.
В следующую секунду я оказываюсь прижатой спиной к стене. Напоминаю сама себе бабочку, пришпиленную к стенду. Только булавкой служит крепкое мужское тело.
От нового откровенного поцелуя по низу живота растекается сладкое тепло. Оно превращается в тягучую лаву, когда Рахман начинает чувственно целовать мою шею.
— Аах! – откликаюсь блаженным всхлипом на короткий укус мочки уха.
Продолжая поддерживать меня навесу одной рукой, второй Рахман забирается под мой свитер. Сжимает ладонью грудь. Нащупывает сосок через кружево лифчика и растирает затвердевшую вершинку.
От этой ласки низ живота, словно раскалённой стрелой прошивает. Промежность тут же сокращается. Между ног становится очень влажно.
— Ты же сказал, что между нами ничего не будет, - бормочу, тяжело дыша.
— Я сказал, если ты этого не захочешь. Но ведь ты хочешь, - утверждает Рахман.
Он безошибочно считывает моё желание на каком-то животном уровне.
Возможно, дело в том, что Нуралиев проявил ко мне человеческое участие, в котором я так отчаянно нуждалась, или просто из-за долгого воздержания, либо всё вместе, но в данный момент я действительно хочу этого мужчину.
Он такой порочно-манящий, что устоять нереально. Красивый дьявол. Сильный, горячий. Его бешеная сексуальная энергетика ощущается, как запах.
У меня никогда не было таких мужчин. Кроме мужа, в моей жизни вообще никаких не было. Романтические прогулки в юности с парнями не в счёт.
К сексу я всегда относилась спокойно и в отношениях не ставила его во главу угла. Когда училась в медколледже, даже думала, что фригидна.
Одногруппницы постоянно болтали про своих любовников, обсуждали члены и разные виды секса. А меня эти темы не интересовали.
Может быть, из-за того, что мама внушала нам с сестрой, что мужчину нужно допускать до тела только в качестве поощрения. Про удовольствие речи не шло.
— Можно мне в душ? – робко блею.
От умопомрачительных поцелуев Рахмана мои мозги совсем поплыли. Я реально готова отдаться ему прямо здесь и сейчас. Мне нужна небольшая пауза, чтобы протрезветь.
— Можно, - он ставит меня на пол. – Идём.
В полузабытьи следую за гостеприимным хозяином на второй ярус квартиры.
В ванной комнате Рахман одним движением стаскивает с себя джемпер вместе с белой футболкой.
Я зрительно залипаю на поистине идеальном мужском торсе. Под смуглой гладкой кожей отчетливо прорисовывается мускулатура.
Широкие рельефные плечи, прокачанная грудная клетка и плоский живот без грамма лишнего жира.
Блииин! Вот это фигура! Хоть анатомию по ней изучай!
Удивительно, но никакой растительности на теле, характерной для южных мужчин, у Рахмана нет. Похоже, он не гнушается депиляцией. Это немного странно для такого брутала.
Звук расстёгивающейся пряжки ремня отрывает меня от созерцания великолепных скульптурных форм.
Понимаю, что Рахман не собирается уходить из ванной.
— А ты что… Ты разве… - запинаюсь и замолкаю на полуслове.
Мужские брюки падают на кафельную плитку.
Мой взгляд невольно приковывает к себе неправдоподобно большая выпуклость под тканью боксеров.
С трудом сглатываю слюну, оторопев от увиденного.
— Не терпится взять в ротик, пташка? – хрипловато посмеивается Рахман.
О, боги! Какая пошлятина!
Он избавляется от нижнего белья и делает шаг ко мне. Раньше, чем я успеваю что-либо сообразить, остаюсь полностью обнажённой.
С ловкостью фокусника Рахман раздел меня всего двумя движениями. Как это у него получилось?
Машинально прикрываю груди ладонями.
— Не смей! – получаю ощутимый шлепок по заднице. – Я хочу смотреть на тебя голенькую, принцесса!
Он включает воду. Подхватывает меня за талию и ставит в душевую кабину. А затем залезает в неё сам.