У защитного периметра, как обычно, толпилось много народа. Торговцы пряностями и вирт-утехами, работники ангаров в потрепанных комбезах, стихоманты в сверкающих огнями накидках, проститутки всех оттенков и просто залетные бродяги пустошей – все хотели посмотреть на чемпионов.
У команды Тихих пока не было проигранных поединков. Это позволяло поддерживать танки в надлежащем состоянии, заказывать новые покрытия, оружие и запчасти.
Рядом с барьером Тихона ожидал изатбаевский мальчик-эскортер.
– Уважаемый господин, – начал компаньон и поклонился.
– Что хочет от меня почтенный Изатбай?
Тихон не любил торговца. Как и все жители пустошей, тот жил добычей военных трофеев. Однако краснобородый был не прочь ограбить собрата-искателя.
– Почтенный Изатбай шлет вам подарок и скромную просьбу, – улыбнулся мальчик.
– Что за подарок?
– Меня.
Тихон был готов поклясться, что компаньон не сдвинулся с места, но в его фигуре, осанке, взгляде появилось что-то призывное, соблазнительное. Алиса тоже это почуяла, выгнула спину, сладострастно замурлыкала.
Дежнев поежился под броней скафа. Он многое слышал про эскортеров. Говорили, что их выращивают где-то на Окинаве, используя запретные довоенные технологии. Еще судачили о необоримом притяжении, которое умеют генерировать компаньоны вне зависимости от пола. Были случаи, что человек сходил с ума или накладывал на себя руки, неспособный более оплачивать услуги необычной куртизанки.
– Щедрое предложение, – осторожно ответил Тихон и постарался дышать ровно, отключить свое восприятие, ограничившись ощущениями Тома и Сэмэна. Кажется, получилось. Мысли перестали путаться. – Что же за просьбу передает мне почтенный Изатбай?
– О, ничего особенного. Вам следует проиграть один из пяти флагов в этом поединке. Господин Изатбай выставляет сегодня на бой несколько отборных машин. Они должны показать себя.
Конечно, должны. Тихон представлял, как взлетит цена на изатбаевские пыльники, если они смогут что-то противопоставить современным танкам.
– Как тебя зовут?
– Нтохо, господин, – шепнул и еще раз поклонился компаньон.
– И давно ты работаешь с краснобородым, Нтохо?
– Больше полугода, господин.
Что-то промелькнуло в раскосых глазах куртизана. Сожаление? Страх?
– Но ведь эскортеры могут сами выбирать себе клиента. Их нельзя дарить. Разве нет?
Этот вопрос вызвал у мальчика волнение. Он вдруг перестал излучать сексуальность и превратился в обычного подростка.
– Да… это так, но дело в том, что почтенный Изатбай заключил со мной контракт не совсем… обычным способом.
– Иными словами, просто украл тебя и пользует как раба. Скажи, Нтохо, он бьет тебя?
– Нет, но… грозится избить до крови, если я ослушаюсь, – пролепетал эскортер.
– Ясно.
Тихон разозлился, и это было хорошо перед поединком.
– Передай почтенному Изатбаю, что я ценю его щедрость, но не могу принять дар, а победа Тихих или их поражение – за пределами торга.
– Это его вряд ли устроит, – сказал компаньон и поник головой.
Тихон шагнул вперед, наклонился к самому уху куртизана.
– Пойми, Нтохо, ты правда того стоишь, но я не могу поступиться своим именем. Продав раз, продаешь и дальше. Но это не значит, что мне на тебя плевать. Я постараюсь помочь, обещаю.
С этими словами Тихон прошел за периметр, легко взобрался на трак Шершня и отсалютовал собравшейся толпе. Люди у ангара приветствовали его громкими криками. Алиса, не любившая пристального внимания к своей персоне, вспрыгнула на броню и скрылась в отверстии люка.
Тихон спустился вслед за кошкой, активировал боевую машину. Задал курс, сам оставаясь на виду. Такова был традиция перед поединком. Рядом ожили машины друзей.
Под звуки имперского марша из стародавнего фантастического кино танки двинулись к большим воротам – въезду на арену. Вот и портал, украшенный фрагментами танковой брони, закопченными пушками и траками. Створки медленно открылись. Теперь можно скрыться в кабине и включить интерком.
На сгустившихся в воздухе экранах показались лица Тома и Сэмэна.
– Все готовы? – мягко, даже ласково спросил Тихон.
Его негромкие слова прозвучали в тишине кабины решительно и со значением.
Том прикрыл раскосые глаза. Затем открыл их и произнес:
– Ни небо, ни земля не обладают человеколюбием, а только лишь предоставляют всем существам возможность жить своей собственной жизнью.